| 1 | Москва, 1910 год. Купец Фёдор Иванович Намолин с волнением готовится встречать из Петербурга единственного сына — Костика: он ждёт, что наследник вернётся «правильным», послушным и готовым продолжать дело. Но Костик приезжает совсем другим человеком: уверенным, спорящим, с новыми взглядами и привычкой отстаивать своё мнение. Шок усиливается, когда выясняется, что сын вернулся не один, а с «новой семьёй»: женой-социалисткой Лизой и её вторым мужем — поэтом-авангардистом Петром Настоящевым. Для Намолина это удар по репутации и по привычному укладу дома: он пытается немедленно установить правила, а Костик — наоборот, демонстративно их ломает. В первый же день становится ясно: это будет не радостное воссоединение, а война мировоззрений, где каждый шаг превращается в принципиальную битву — за власть в семье, за честь фамилии и за право жить «по-новому». |
| 2 | Костик понимает, что вернулся в дом, где его воспринимают как позор и угрозу, и пытается любыми способами вернуть уважение отца — хотя бы внешне, чтобы не разрушить семью окончательно. Намолин-старший тем временем занят своей «купеческой дипломатией»: он готовится к встрече с заклятым другом и более богатым купцом Смирновым и мечтает пустить пыль в глаза, доказав, что у него всё лучше, богаче и правильнее. В доме начинается нервная подготовка: кому где жить, как показываться людям, что говорить и чего ни в коем случае не говорить. Марфа Сергеевна, хозяйка дома, пытается сгладить конфликт и придумать, как вернуть Костика из унизительной «ссылки» в конюшню обратно в дом, не доводя Фёдора Ивановича до ярости. Серия превращается в комедию статусов: все играют роли перед «внешним миром», но чем сильнее стараются выглядеть идеально, тем заметнее становятся трещины в семье. |
| 3 | Намолины узнают, что к ним может нагрянуть один из самых строгих инспекторов империи, и Фёдор Иванович воспринимает это как экзамен на «достойный дом». Он готов на любые ухищрения, лишь бы предстать безупречным: вылизать быт, выстроить слуг, выучить правильные фразы и спрятать всё, что может выглядеть «подозрительно». Параллельно Лиза поднимает «революционную подготовку» в их маленьком кружке: Костик и Настоящев учатся говорить правильные вещи, держать линию и не стесняться радикальных идей. В доме нарастает двойная игра: наверху пытаются понравиться власти, внизу — готовятся ей противостоять. Любая мелочь может сорвать маскарад, и напряжение растёт: кто-нибудь обязательно проговорится, сделает лишний жест или выдаст себя привычкой, которая в приличном купеческом доме недопустима. |
| 4 | Костик, Лиза и Настоящев получают от московского подполья важное поручение — задание, которое требует осторожности и дисциплины, а главное: нельзя, чтобы купеческий дом стал местом, где «следят» и «вынюхивают». Им приходится одновременно сохранять видимость семейной жизни и организовывать тайные действия, не оставляя следов. В то же время Намолин едет на приём в честь купца Смирнова — событие, где всё решает репутация: как одет, как говорит, кого знает и кто кому кланяется. Для Фёдора Ивановича это не просто светский вечер, а поле боя за статус и влияние. Серия строится на параллельных интригах: «революционная» часть семьи торопится выполнить задание, а «купеческая» — показать превосходство, и обе стороны рискуют столкнуться в самый неподходящий момент, разрушив тщательно выстроенную ширму благополучия. |
| 5 | Фёдор Иванович выясняет, у кого Костик занял деньги, и воспринимает это как клеймо на фамилии: для купца долги — не просто цифры, а публичный позор и знак слабости. Он всеми силами пытается «смыть» стыд: давит на сына, ищет способы закрыть вопрос так, чтобы никто не узнал, и одновременно думает, как наказать виновных, не унизив себя ещё сильнее. Костик пытается решить проблему иначе: без давления и угроз, через мирные переговоры — но его подход раздражает отца, потому что выглядит слишком «мягким» и «не по-купечески». Внутри семьи снова сталкиваются две логики: старый мир, где уважение держится на силе и страхе, и новый — где важны договорённости и принципы. Деньги становятся поводом говорить о вещах глубже: о доверии, о самостоятельности, о том, кто в этом доме имеет право решать судьбу другого. |
| 6 | К Намолиным приезжает графиня Жуковская — тёща Фёдора Ивановича. Для родителей это испытание: нужно принять высокородную родственницу достойно, не опозориться, не показать семейный разлад и не дать ей поводов смотреть сверху вниз. Дом превращается в сцену, где каждый должен выглядеть «как надо», а Марфа Сергеевна пытается удержать баланс между приличиями и реальностью. Костик же переживает свою внутреннюю борьбу: он хочет доказать Лизе и Настоящеву, что он в первую очередь социалист и человек убеждений, а уже потом — внук графини и сын купца. Под давлением визита он вынужден определиться, где его граница: насколько далеко он готов идти в демонстрации своих взглядов, если это может ударить по матери, отцу и всему дому. Серия становится проверкой идентичности: кто ты — по крови, по статусу или по выбору. |
| 7 | Костик с Лизой и Настоящевым начинают печатать листовки прямо в доме Фёдора Ивановича — рискованный шаг, потому что купеческий дом становится не просто местом конфликта поколений, а потенциальным «местом преступления» в глазах власти. Лиза настаивает на дисциплине и осторожности, Настоящев вдохновляется идеей и превращает процесс в творческий порыв, а Костик пытается удержать всех от глупостей. Намолин-старший тем временем мучительно думает, как вернуть прежнюю жизнь, где всё было по его правилам: он пытается «переломить» ситуацию — то давлением, то хитростью, то демонстрацией силы. Но чем сильнее он старается загнать сына обратно в рамки, тем сильнее Костик сопротивляется. Дом начинает жить на грани разоблачения: один неверный гость, одна проверка, один случайный взгляд — и всё может обернуться катастрофой для всей семьи. |
| 8 | Руководитель московского подполья даёт Лизе тайное задание, которое она должна выполнить одна: так безопаснее и меньше риска для остальных. Но Костик и Настоящев не собираются отпускать её: ревность, тревога и чувство «мы вместе» берут верх над осторожностью. Внутри их маленькой революционной семьи возникает спор: что важнее — личные чувства или безопасность дела. Параллельно Фёдор Иванович увлечён другой страстью: он пытается заполучить картину, на которой изображена Марфа Сергеевна. Для него это вопрос самолюбия, статуса и «красивой легенды» семьи — он хочет закрепить образ жены и дома в культурном пространстве, как достойную витрину купеческого благополучия. В итоге серия сводит в одну точку две линии: тайное поручение, где нельзя ошибиться, и купеческие амбиции, где ошибка тоже может стоить очень дорого — только уже в глазах общества. |
| 9 | Фёдор Иванович находит способ разрушить отношения Костика и Лизы: он понимает, что напрямую «воспитать» сына не получается, а значит, нужно бить по самому близкому — по любви, по единству, по их новой семейной модели. Он действует тоньше и опаснее: создаёт ситуацию, в которой Лиза и Костик начинают сомневаться друг в друге, а Настоящев, сам того не желая, подливает масла в огонь. В доме появляется неожиданная гостья, и её присутствие становится катализатором интриг — то ли случайность, то ли часть чьего-то плана. Настоящев устраивает вечер революционной поэзии, превращая дом Намолиных в площадку для громких слов и рискованных смыслов. Для купца это кошмар: его стены становятся сценой для вещей, которые могут привести к беде. А для молодых — это шанс почувствовать себя настоящими борцами, даже если они не до конца понимают цену своего выступления. |
| 10 | Таня Абрикосова готовит Намолиным вкусный сюрприз, и на короткое время кажется, что дом может стать просто домом — без интриг и войн. Фёдор Иванович, со своей стороны, ищет подарок для Марфы Сергеевны: в нём одновременно и искреннее желание порадовать жену, и попытка удержать семейный мир хотя бы на бытовом уровне. Но спокойствие рушится, когда Настоящева арестовывают за революционные стихи. В один момент поэзия перестаёт быть игрой и становится поводом для репрессии. Костик и Лиза бросаются ему на помощь: им нужно действовать быстро, продумывать шаги и не попасться самим. Серия показывает, как идеология внезапно становится реальной угрозой, а дружба и любовь проверяются не словами, а поступками — готовностью рисковать ради своего человека. |
| 11 | Намолиных грабят, и это становится ударом по самому основанию купеческой гордости: в доме, где всё держалось на порядке и контроле, случилось унижение. Фёдор Иванович воспринимает происходящее как личное оскорбление и как угрозу репутации, поэтому принимает жесткое решение — запереть всех домашних и гостей, чтобы вычислить, кто из присутствующих пошёл на такую дерзость. Дом превращается в «закрытую комнату»: подозрения падают на каждого, всплывают мелкие обиды, старые недоговорённости и скрытые мотивы. Костик, Лиза и Настоящев понимают, что любое подозрение может обернуться не просто семейным скандалом, а настоящим расследованием, которое вытащит наружу их подпольные дела. Серия — напряжённая комедия подозрений: все ищут в другом виновного, но неизбежно находят в себе страхи и слабости. |
| 12 | Московский генерал-губернатор устраивает приём и готовится объявить важные новости, от которых зависит купеческое будущее: для Фёдора Ивановича это шанс укрепить положение и доказать всем свою значимость. Пока он сосредоточен на большом свете и больших решениях, Марфа Сергеевна задумывает изменить отношения с мужем: она устала быть «частью витрины» и хочет, чтобы её слышали и уважали не как украшение дома, а как живого человека. Параллельно Лиза намерена довести до конца опасное поручение от революционеров — теперь отступать поздно, и любое промедление может разрушить доверие подполья и поставить под удар близких. Костик оказывается между фронтами: ему нужно удержать семью от развала, помочь Лизе, не потерять Настоящева и при этом не позволить отцу окончательно сломать их жизнь. В финале все линии сходятся в одну точку: купеческая власть, женская решимость и революционная ставка — и каждый вынужден сделать выбор, который определит, кем он станет дальше. |
