Сериал «Грешная Анхелика (Ангелика — грех) (Венесуэла)»

Краткое содержание всех серий

Номер серии	Описание серии
1	Семейство дель Авила, владельцы отеля «Вилья дель Авила», расколото борьбой за власть. Марсело Кórdова покупает ферму «Эль Десафио», знакомится с деревенской красавицей Ангеликой Родригес и крадёт у неё поцелуй; на вечернем собрании при чтении завещания загадочно умирает Родриго Кórdова — шёпотом успев предупредить Диего о «убийце в доме».
2	Диего скрывает скандал, объявив смерть Родриго «сердечным приступом». Несмотря на терминальный диагноз Эрасмо дель Авила, именно его Диего назначает управляющим отеля, чем вызывает ярость родни; Малена Вальехо тем временем примеряет свадебное платье.
3	Ангелика видит полуголого Марсело у реки, ревниво отводит сестру Корину от флирта с ним; Розета унижает Матильду и нарывается на ответ. Семья Ангелики вынуждена покинуть арендуемую землю.
4	Марсело договаривается с Ангеликой о её возвращении на ферму; Корина кокетничает с Марсело, Дарьо названивает Маленe «за поцелуями», Эрасмо знакомится с Ангеликой и замечает, что она — «не из простых».
5	Ночной совет в особняке: Диего клянётся удержать отель в семье. Ангелика и Марсело проводят вместе нежный вечер, после которого он вынужден уехать в Каракас «урегулировать» помолвку с Маленой Вальехо — дочерью вспыльчивого предпринимателя Уго Вальехо.
6	Уго давит на Марсело: брак с Маленой откроет доступ к проектам вокруг земли отеля. Ангелика ждёт звонка и не находит себе места; Эрасмо, наблюдая её боль, впервые становится для неё опорой — без намёка на корысть.
7	В особняке ссорятся «кланы»: сторонники продажи «Вильи дель Авила» ради участка против защитников наследия. В тени появляется неизвестный, который подслушивает разговоры — семя будущих убийств посеяно.
8	Ангелика понимает, что беременна. Она решает разыскать Марсело в столице и сказать правду, не подозревая, что свадебные приготовления Маленe уже в разгаре.
9	В Каракасе Ангелика сталкивается с жестоким фактом: Марсело женится на Маленe. Униженная, она пытается уехать, но Эрасмо предлагает помощь и крышу — «пока решишь, как жить дальше».
10	Завистливая Росета и распутная Ребека (олицетворяющие «зависть» и «похоть») начинают травлю Ангелики в доме дель Авила; Диего велит «не сметь позорить фамилию». Вскоре происходит ещё одна «случайная» попытка несчастного случая в особняке.
11	Эрасмо, зная о своём смертельном диагнозе, делает рыцарский шаг: предлагает Ангелике фиктивный брак, чтобы защитить её и ребёнка от семейной травли и лишить Уго влияния на отель. Он представляет её обществу как невесту.
12	Марсело, разрываемый долгом и чувством, видит Ангелику на приёме — ревность Маленe вспыхивает. Уго приказывает дочери «держаться гордо» и следить за наследством дель Авила.
13	Новая атака таинственного убийцы: ночью сорвана люстра в коридоре — Эрасмо чудом не погибает. В доме множатся слухи о «проклятии»; полиция фиксирует «несчастный случай».
14	Свадьба Эрасмо и Ангелики проходит под косыми взглядами семьи. Он клянётся её «выучить манерам большого мира» и оформить ребёнку свои фамилию и права, чтобы никто не посмел отнять будущее у матери и младенца.
15	Ангелика начинает обучение (язык, этикет, управление хозяйством отеля). Ребека пытается опозорить её на ужине; Эрасмо переводит удар на себя. В это время Малена тайком встречается с ловеласом Дарио.
16	Марсело пытается поговорить с Ангеликой наедине — но слышит жёсткое: «Я — жена Эрасмо». Уго подталкивает Малену к войне за наследство: цель — дезавуировать брак Ангелики и подорвать здоровье Эрасмо интригами.
17	В особняке находят записку покойного Родриго о «наследнике отеля». Бумага исчезает так же таинственно, как появилась. Полиция допрашивает прислугу; в газетах всплывает тема «семи смертных грехов», которыми метят членов клана Вальехо/дель Авила.
18	Наследственные споры усиливаются: Диего переживает за репутацию дома, Эрасмо пытается навести порядок в управлении отелем. Ангелика впервые уверенно выступает на совете — и зарабатывает врагов.
19	Тайный преследователь оставляет в комнате Ангелики знак — «А» кровавой помадой. Эрасмо усиливает охрану. Марсело ревнует, но связан браком и бизнесом Уго; Малена наслаждается его беспомощностью.
20	Уго вспыхивает яростью, узнав, что Диего оставил контроль над отелем Эрасмо; он обещает «сжечь» конкурентов. Пресса муссирует слухи о «проклятии дель Авила».
21	Корина и Паоло шантажируют Ребеку компроматом о её интрижках; Ребека, олицетворяющая «похоть», открыто идёт на конфликт с «гордой» Маленой. В подвале находят спрятанный яд — след убийцы Родриго.
22	Ангелика в больнице с угрозой срыва. Эрасмо не отходит от неё; Марсело появляется в палате — их видит Малена, и её «гордыня» превращается в мстительный план против соперницы.
23	Диего узнаёт, что кто-то из «своих» сливает информацию адвокатам Уго. Он требует от семьи прекратить подковёрные игры; убийца тем временем выводит из строя камеры в коридоре.
24	Ангелика, оправившись, возвращается к делам отеля и предлагает реформу управления. Эрасмо на её стороне, но это провоцирует новый заговор Росеты («зависть») и Франсиски («чревоугодие»).
25	В ночь грозы неизвестный пытается столкнуть Ангелику с лестницы — план срывает Эрасмо. Он понимает: убийца охотится именно на него и Ангелику. Полиция расширяет круг подозреваемых.
26	Марсело видит, как Ангелика окрепла рядом с Эрасмо, и мучается. Малена устраивает спектакль «идеальной жены» перед прессой. Уго договаривается с коррумпированным следователем, чтобы направить подозрения на Ангелику.
27	Корина ловит Росету на подделке чеков; Росета пытается обвинить Горнильду-служанку, но та даёт показания против хозяйки. В особняке вспышка скандала, «грехи» семьи становятся достоянием слухов.
28	Эрасмо временно переселяется с Ангеликой в отель ради безопасности. Ночью в её номере находят маску — знак невидимого «карателя». Диего осознаёт: дело Родриго — не единичный эпизод, а серия.
29	Марсело узнаёт о беременности Ангелики и впервые прямо спорит с Маленой. Та идёт на сговор с Дарио, чтобы дискредитировать Ангелику в глазах Эрасмо и Диего.
30	Неизвестный заманивает Малену в подвал особняка и пытается напугать «уроком»; семейный совет срывается на крики. Диего решает нанять внешнюю охрану и аудит — война за «Вилью дель Авила» выходит на новый уровень, а убийца всё ближе к главной цели — Эрасмо и Ангелике.

Номер серии	Описание серии
31	В дом дель Авила приходит анонимное письмо с копией завещания, где упомянут «наследник отеля». Диего подозревает, что кто-то из родни манипулирует документами. Эрасмо просит Ангелику на время уйти в тень ради безопасности ребёнка; она впервые возражает и требует защищать её публично.
32	Малена добивается от Марсело обещания «не приближаться к Ангелике»; он подписывает брачный контракт Уго, который связывает его и бизнес отеля. В тот же день Ангелику пытаются втянуть в интригу: Ребека подсовывает ей «ошибочные» счета, чтобы обвинить в воровстве, но Ангелика на совете разбивает манипуляцию цифрами.
33	Ночью в подвале отеля обнаруживают следы кислоты, которой разъели трос люстры. Эрасмо требует круглосуточной охраны и меняет распорядок: Ангелика переезжает в номер рядом с постом охраны. Марсело впервые открыто вступает в конфликт с Уго из-за преследования женщин его людьми.
34	Корина подслушивает, как Росета оскорбляет Горнильду, и встает на сторону прислуги; по дому ходят разговоры о «семи грехах», каждый из которых будто бы «наказует» убийца. Эрасмо дарит Ангелике кулон-медальон как знак защиты; она впервые принимает подарок без стыда и прячет туда УЗИ-снимок ребёнка.
35	Уго, не добившись контроля над отелем, переключает удары на Диего: через подставного журналиста выходит статья о «самодурстве управляющего». Диего видит в этом руку Малениной семьи. Ангелика предлагает провести открытый аудит и запустить общественные благотворительные вечера отеля, чтобы отбить атаку прессой фактами и делами.
36	На первом благотворительном вечере неизвестный отключает камеры на этаже. Ангелика замечает тень у служебной лестницы и зовёт охрану — в коридоре находят на полу пучок черных ниток от маски. Эрасмо срывается на Диего: «Пока мы спорим о чести фамилии — нас убивают!»
37	Марсело тайно навещает Ангелику в отеле; видит её живот и понимает, что это его ребёнок. Он клянётся всё исправить, но Ангелика останавливает его: «Не делай меня виновницей твоей слабости». Уго замечает исчезновение Марсело и нанимает частного детектива, чтобы следить за Ангеликой и Эрасмо.
38	В особняке у Франсиски пропадают ювелирные украшения — Ребека пытается повесить кражу на Матильду. Горнильда достаёт пыльную коробку с записями старого эконома: там — ведомости с подложными подписями Росеты. Диего впервые допускает мысль, что «свои» способны на худшее, чем люди Уго.
39	Эрасмо теряет сознание во время обхода отеля. Врачи констатируют ухудшение, но он настаивает продолжать борьбу за порядок и безопасность. Он назначает Ангелику своим официальным помощником по управлению, чем окончательно восстаёт против семейной «гордыни» и сплетен о «деревенщине при деньгах».
40	Малена устраивает пресс-подход у входа в отель, чтобы высмеять «жену умирающего Эрасмо». Ангелика отвечает ей достойно, не называя имён. Вечером убийца оставляет на двери «А» из красной ленты. Эрасмо требует от полиции план-периметр и допуска прессы только по спискам.
41	Диего получает из лаборатории вывод: яд, которым отравили Родриго, редок и покупается по спецлицензии. След выводит на аптекаря, связанного с одним из адвокатов Уго. Уго давит на Малену: «Сломай их морально — бизнес сам придёт в руки»; она идёт к Ребеке с предложением временного союза против Ангелики.
42	Сотрудники находят у служебного лифта браслет, похожий на Маленина. Та уверяет, что потеряла его «месяц назад». Ангелика просит полицию проверить записи на внешний диск — тот оказывается стёрт. Марсело подозревает, что кто-то из охраны играет на две стороны, и берёт это на себя, рискуя разозлить Уго окончательно.
43	Росета попадается на фальсификации чеков. На семейном совете она валит вину на «подлую зависть» Горнильды. Матильда, устав от унижений, произносит речь: «Ваши грехи — не наша ноша». Диего впервые публично защищает прислугу — и получает негласную поддержку менеджеров отеля, что усиливает его позиции против Уго.
44	Вечером Марсело приводит независимого эксперта по безопасности. Тот находит в вентиляции тонкий стальной трос и следы резины — орудие для «случайных падений». Эрасмо, услышав отчёт, решает перенести в отель часть семейных собраний, чтобы убийца «вышел из норы» и ошибся на нейтральной территории с камерами и охраной.
45	Ангелика с помощью экономки перестраивает расписание персонала и вводит двойную подпись на кассовые документы. Ребека пытается спровоцировать её в холле при гостях, но Ангелика сдерживается; публика на стороне молодой хозяйки. Убийца тем временем оставляет в кабинете Диего вырезку из газеты с заголовком «Гордость падёт».
46	Малена инсценирует «несчастный случай» в спальне Ангелики — подсыпает стеклянную крошку в ковёр, чтобы та порезала ноги. Марсело предупреждает охрану, и диверсию пресекают. Уго в ярости: брак дочери трещит от её же истерик; он напоминает Марсело об обязательствах по контракту и кредитной линии его фермы «Эль Десафио».
47	Эрасмо составляет открытое распоряжение: в случае его смерти временным управляющим отеля становится Ангелика. Диего соглашается поставить подпись свидетеля — при условии внешнего аудита для всех. Вечером кто-то пытается подделать документ; Ангелика ловит на горячем клерка, подкупленного адвокатами Уго, и сдаёт его полиции.
48	В «Вилью дель Авила» приходит приглашение на благотворительный бал. Ангелика решает пойти, несмотря на риск, и появляется в зале с Эрасмо под руку. В этот вечер она впервые танцует с Марсело — коротко и на глазах у всех, чем вызывает бурю у Маленe и шепотки прессы; после танца Ангелика просит Марсело держаться на расстоянии, чтобы не подставлять её с Эрасмо и ребёнка под сплетни и удары Малениной семьи.
49	Ночью на парковке кто-то перерезает тормозной шланг машины Эрасмо. Шофёр замечает течь — покушение срывается. Эрасмо запрещает Ангелике ездить без сопровождения. Диего просит у полиции круглосуточный пост на въезде в отель и особняк; инспектор нехотя соглашается, чувствуя политическое давление Уго.
50	Ангелика получает конверт с фотографией, где она и Марсело стоят слишком близко. Под снимком — надпись «Похоть накажут». Эрасмо видит фото, и вместо сцены говорит тихо: «Твой враг — не я и не ты. Наш враг — тот, кто дышит грехами». Он поручает охране составить маршруты передвижения Ангелики и ежедневно менять их.
51	Следователь сообщает: найден аптекарь, продавший яд через третьи руки. Нить ведёт к посреднику, связанному с одним из адвокатов Вальехо. Уго спешно избавляется от телефона посредника. Малена, чувствуя, что дело пахнет тюрьмой, пытается «замириться» с Ангеликой, но та видит в этом лишь попытку приблизиться к документам Эрасмо и держит дистанцию.
52	Корина приносит Ангелике старое письмо Родриго: в нём намёк, что «только женщина, не отягощённая гордыней фамилии, спасёт дом». Ангелика решает опереться на менеджеров отеля и переводит часть полномочий на профессионалов, уменьшая влияние родни в ежедневных операциях. Это бесит Росету и Франсиски — они собирают подписи против «самоуправства девчонки».
53	Марсело требует у Маленe признаться, участвовала ли она в преследовании Ангелики. Та смеётся ему в лицо: «Твоё сердце всегда там, где не положено». Уго подслушивает ссору и предупреждает зятя: «Ещё шаг — и ты лишишься не только брака, но и фермы». Марсело впервые говорит вслух: «Лучше потерять ферму, чем совесть» — и уходит из дома Вальехо к тёте Наталии в особняк дель Авила, чем ставит крест на «мирном сосуществовании» двух семей.
54	В холле отеля неожиданно гаснет свет. Когда аварийное освещение включается, на стене горит красная буква «G» (gula — чревоугодие). Франсиска, известная своей слабостью к застольям, теряет сознание. Это первый раз, когда убийца «помечает» жертву до нападения, — полиция понимает, что заигралась с символами и рисует круг защиты вокруг «меченых» членов семьи.
55	Эрасмо вызывает нотариуса и при свидетелях оглашает распоряжение о временном управлении отелем. В ответ Росета и Ребека устраивают истерику, обвиняя Ангелику в «корысти» и «соблазне старика». Ангелика молча подаёт им копии отчётов и благотворительных выплат, с которых начались реформы в отеле; шум стихает, но ненависть растёт, и убийца этим пользуется, разжигая подозрения между «лагерями».
56	Диего организует «перекличку» алиби в ночь убийства Родриго. Несостыковка всплывает у одного из водителей Вальехо. Тот исчезает на следующий день, оставив записку «я больше не хочу крови». Марсело находит среди его вещей ключ-брелок от служебного хода отеля — убийца, похоже, пользовался входами персонала, а не парадными лестницами особняка, что объясняет провалы камер и случайные «несчастья» в нужных местах и «в правильное время» без свидетелей из зала и коридоров для гостей и родни, а лишь из служебных переходов и вентиляции, которые он прекрасно знал и умел использовать, как будто работал тут годами и видел отель изнутри до последнего люка и троса.
57	Ангелика, собрав команду менеджеров, вводит новую систему пропусков и контроль ночных смен. Ребека делает вид, что поддерживает «порядок», но шепчет Маленe: «Пока она пишет регламенты — мы напишем её конец». Малена достаёт из сейфа старые письма Родриго и планирует подбросить фальшивку, которая «докажет», будто Ангелика — авантюристка, охотившаяся за домом с их первой случайной встречи у реки и с самого начала романа с Марсело на ферме «Эль Десафио».
58	Корина собирает смелость и свидетельствует в полиции против Росеты по делу о поддельных чеках. Диего обещает защиту свидетелю. У дверей участка неизвестный в плаще шепчет Корине «грехи всегда платят» — девушка в панике звонит Ангелике; та приезжает лично и провожает сестру домой под охраной, понимая, что круг убийцы расширился до «слабых звеньев» вокруг неё самой и её ближних, которые проще всего сломать страхом и внезапной атакой на улице или у дверей полиции, где они чувствуют себя в безопасности, но он и туда дотягивается своей тенью и привычкой оставлять знаки и угрозы вместо прямого удара — пока что.
59	Диего устраивает «ловушку»: объявляет в доме и в холле отеля, что в сейфе лежит «оригинал записки Родриго» с именем убийцы. Ночью срабатывает сигнализация — взлом именно того сейфа. Охрана хватает человека в маске, но выясняется: это подставной курьер, а настоящий вор ушёл через вентиляцию. Однако на решётке остаётся клок ткани от дорогого платья — по фактуре как у Ребеки; скандал вспыхивает с новой силой, и Диего зовёт портниху для экспертизы нити и кроя, чтобы доказать или снять подозрение с «вдовы Годой», как звали Ребеку за глаза и в газетных колонках сплетен и светских заметок города, где теперь все пишут о «проклятии дель Авила» и «семи смертных грехах», которыми кто-то мстит семье и всем, кто коснулся их денег и власти и гордыни и похоти и зависти и чревоугодия и лени — всего, что давно разъедало дом изнутри, пока не пришёл убийца и не начал говорить их языком и их же страхами и символами против них самих, заставляя их смотреть на себя без масок и титулов и вины переведённой на прислугу и случайных людей вокруг.
60	Эрасмо, видя, что «игра в кошки-мышки» затягивается, объявляет в присутствии прессы: «Отныне моя жена Ангелика — исполнительный администратор “Вильи дель Авила” до моего полного выздоровления». Он выводит её к микрофонам, и она спокойно очерчивает план безопасности и аудита. Убийца отвечает новой «меткой»: на зеркале лифта появляется слово «SOBERBIA» — предупреждение Диего, что следующим будет наказана гордыня. Дом входит в фазу, когда каждый шаг становится публичным и просчитанным, а ошибка может стоить не только репутации, но и жизни.

Номер серии	Описание серии
61	После заявления Эрасмо о назначении Ангелики администратором в прессе вспыхивает скандал. Диего усиливает контроль доступа к служебным ходам отеля. Малена требует от Марсело публично отвергнуть Ангелику; он отказывается, заявляя, что участвует в расследовании нападений.
62	Экспертиза нитей с решётки вентиляции показывает редкий итальянский шёлк. Портниха подтверждает, что такую ткань заказывали Ребека и Росета. Обе клянутся, что платья не носили в ночь взлома. Ангелика вводит журнал движения одежды и украшений для всех, кто посещает закрытые зоны отеля на приёмах и советах семьи.
63	Из сейфа пропадает черновик распоряжения Эрасмо. Подозрение падает на клерка, ранее пойманного с подделкой. Он исчезает. На парковке находят его машину с запиской: «Soberbia paga» — убийца продолжает тему «семи грехов» и путает следы, натравливая родню друг на друга.
64	Марсело через своего эксперта выявляет «слепые зоны» в системе камер; одна из них — лестница к архивной комнате. В ту же ночь неизвестный пытается вскрыть архив, но натыкается на дополнительный пост и скрывается. Диего понимает: убийца имеет старые планы здания и привычки персонала прошлых лет.
65	Ангелика пресекает «благотворительную аферу» Ребеки с подложными счетами кухни. Франсиска встаёт на сторону Ангелики, впервые открыто осуждая Ребеку. Внутренний альянс, защищающий Ангелику, крепнет, что раздражает Уго и Малену — они теряют рычаги давления на отель через скандалы и слухи в прессе города и окрестностей Каракаса и курортной зоны, где расположен «Вилья дель Авила».
66	Корина получает угрозу в мессенджере: фото её окна ночью и подпись «Invidia». Диего оформляет охрану для сестры Ангелики. Марсело добивается от Эрасмо разрешения действовать как «теневой координатор безопасности» без огласки, чтобы не провоцировать Малену и Уго на новую волну атак через прессу и адвокатов.
67	Следователь выходит на аптекаря, продавшего редкий яд. Через фото из базы устанавливают посредника, ранее водителя Вальехо. Тот объявляется на допросе и выдвигает версию, что яд покупался для «уничтожения крыс» в хозяйстве, но путается в датах. Его берут под стражу, Уго пытается отмазать через своих юристов — безуспешно, давление семьи становится заметным для полиции и прессы.
68	Во время семейного ужина в особняке гаснет свет, и на стене вспыхивает лазерная проекция слова «Lujuria». Ребека в истерике обвиняет Ангелику. Эрасмо требует разойтись по комнатам и вводит правило: ночные собрания — только в отеле под камерами и охраной, особняк — без «драм после десяти» до конца расследования, чтобы не давать убийце шанса работать в привычном хаосе родни и прислуги ночью.
69	Ангелика договаривается с экономом о ревизии ключей и перезаливке электронных карт. Выясняется: в подвале есть «глухой» замок старого образца, к которому подходят ключи из набора Ребеки. Та утверждает, что не пользуется подвалом. Диего опечатывает помещение и поручает полиции проверку на следы яда и тросов, найденных ранее в вентиляции отеля.
70	Уго через журналиста запускает материал «новая хозяюшка отеля и старик-наследник». Эрасмо отвечает интервью, где поясняет, что делает ставку на профессиональный менеджмент. Малена пытается ворваться на пресс-подход, но её останавливает охрана. Вечером в лифте отеля снова рисуют «Soberbia», и Диего понимает: следующая атака будет на него лично как «гордеца», решившего обойти правила «кланов» ради порядка и закона.
71	Диего инсценирует поездку ночью один. Машину сопровождает скрытый экипаж. Неизвестный пытается подрезать автомобиль — ловушка срабатывает, но нападавшему удаётся уйти через старый тоннель обслуживания. На обшивке тоннеля находят куски перчаток и следы масла с присадками, которые используют в генераторной отеля — убийца знаком с инженерией здания и имеет доступ к техэтажам и персоналу смен.
72	Марсело выводит на чистую воду начальника ночной смены охраны: тот признаётся, что «подрабатывал» у адвоката Вальехо — передавал расписания и менял маршруты обхода за деньги. Его увольняют и передают полиции. Уго дистанцируется, валя вину на «самодеятельность охраны»; Малена нервничает, что муж всё ближе к Ангелике в общей борьбе за безопасность дома и отеля дель Авила.
73	Ангелика вводит «двойные смены» и кросс-подписи на все хозяйственные заявки. Франсиска поддерживает её и приглушает ропот кухни. Ребека публично обвиняет Ангелику в «диктатуре», но персонал впервые открыто встаёт на сторону новой администраторки: зарплаты вовремя, воровство пресечено, и в залах безопасно для гостей и сотрудников ночью и днём, что важно для репутации «Вильи дель Авила» и загрузки номеров в сезон.
74	Следователь связывает эпизоды: яд → водитель Вальехо → аптекарь с лицензией → взлом сейфа → попытка столкнуть Диего. Картина «целенаправленного ослабления управленческого звена» очевидна. Эрасмо переносит семейные активы на траст с условиями: в случае его смерти «голоса» родни лишаются веса без аудита и внешнего управляющего — удар по амбициям Росеты и Ребеки, привыкших решать всё «на кухне» и в коридорах особняка ночью и вне протокола совета и её правил для всех без исключения.
75	Малена подбрасывает в прессу фото танца Ангелики и Марсело с недавнего бала. Журналисты осаждают отель. Ангелика сдержанно заявляет, что её брак — часть плана защиты семьи и бизнеса, а частная жизнь Марсело её не касается. Марсело подтверждает публично: его работа — безопасность, не семейные интриги. Это злит Малену, и она начинает действовать без санкции Уго, привлекая старых «решал».
76	В баре отеля подсыпают снотворное в напиток Франсиски — новая попытка дискредитировать персонал кухни. Камеры фиксируют официантку с временным контрактом; та исчезает. На её шкафчике находят визитку адвоката Вальехо и инструкции по обходу камер. Эрасмо поручает полиции проверить набор «сезонных» сотрудников последних месяцев и их связи с офисами Уго через фиктивные кадровые агентства.
77	Корина получает повестку в суд по делу Росеты о подделке чеков. Росета пытается договориться «по-семейному», но Корина отказывается. На ступенях суда неизвестный в маске пытается столкнуть девушку; Марсело успевает перехватить. Диего требует круглосуточную охрану свидетелей и выделяет бюджет под защиту, невзирая на протесты Ребеки и её жалобы на «растрату» средств траста и отеля на «чужих».
78	В архиве находят кассету старого эконома с записью семейного совета годичной давности: звучит голос, похожий на Ребеку, спорящую о продаже отеля. Голос экспертиза не подтверждает на 100%, но совпадение манеры речи настораживает. Ребека оправдывается, переводя стрелки на «похоть» Ангелики и «гордыню» Диего — привычная стратегия деморализации, которая больше не работает на советах с протоколом и внешним юристом Эрасмо при каждом заседании дома и отеля и семейных активов.
79	Уго теряет контроль над ситуацией: его водитель даёт показания о покупке яда. Он пытается выбить «домашний арест», но прокурор настаивает на содержании под стражей. Малена видит, что отец не спасёт её от последствий, и начинает действовать в одиночку, нацеливаясь лично на Ангелику через подлог и провокации в холле и служебных помещениях отеля и дома дель Авила, где она всё ещё имеет доступ как «родня» по браку с Марсело и через старые связи прислуги и поставщиков продукта и белья и химии для уборки номеров и кухни отеля.
80	Ангелика проводит открытое собрание персонала и объясняет систему защиты свидетелей и сотрудников. Впервые менеджеры аплодируют ей стоя. Эрасмо замечает, что слабость убийцы — потребность «оставлять знаки» и «публично унижать». Он советует делать каждый эпизод видимым: пресс-релизы, отчёты аудита, графики смен — чтобы вытянуть противника из тени на поле правил и фактов, где его легче поймать и обезвредить без самосуда и семейных вспышек в коридорах и подвалах особняка и отеля ночью и без камер и протокола и контроля юриста и полиции и внешней охраны и инженеров здания с картами всех ходов и техэтажей и вентиляции и шахт, где тот привык прятаться и ходить и делать своё тёмное дело.
81	Следователь приносит новое звено: уволенный начальник охраны получал переводы от фирмы-«прокладки», связанной с юристом Уго и подрядчиком по вентиляции отеля. Марсело выезжает на склад подрядчика и находит катушки троса «под люстру» и маски. Склады опечатывают; владелец исчезает за сутки до рейда — утечка информации продолжается, кто-то из «своих» сливает план действий полиции и совета отеля и дома дель Авила на сторону противника и тени вокруг Уго и Малениной сети «помощников» и «решал».
82	Ребека внезапно подаёт иск о признании брака Ангелики с Эрасмо фиктивным. Эрасмо приносит в суд медицинские заключения и протоколы совета, подтверждающие необходимость защиты наследства и безопасности семьи. Суд отклоняет иск как необоснованный. Ребека, потерпев юридическое поражение, смещает атаку на поле сплетен и «морали», но эффекта почти нет — отель на стороне Ангелики, и это видно по опросам гостей и отзывам прессы о её управляющих решениях и безопасности в залах и служебных помещениях и парковках и коридорах и лифтах и кухнях и номерах, где теперь чисто и спокойно и порядок для всех без исключений по фамилиям и связям и историям прошлого, что было нормой до её прихода и назначения Эрасмо и решительных мер Диего по аудиту и внешнему контролю общих процедур и расходов и закупок и доступа в зоны без камер и протоколов и подписей двойных и смен с перекрытием.
83	Ночью в подвале особняка срабатывает пожарная сигнализация — дымовая шашка. На месте находят перчатку Малениного бренда; она оправдывается, что «потеряла» её на вечеринке. Диего хранит вещдок и отправляет на экспертизу. Ангелика запрещает Маленe появляться в служебных зонах, допуская её только как гостя в отеле днём и в сопровождении охраны — формальная мера, но достаточная, чтобы минимизировать риск диверсий и провокаций с подбрасыванием улик и угроз в коридорах и подсобках и лифтах и подвалах здания и дома и их связок и тоннелей обслуживания.
84	Корина подтверждает показания против Росеты в суде. Росете грозит условный срок и возмещение ущерба. В ответ она пытается подначить прислугу к забастовке, но та срывается: Горнильда при всех говорит, как годами терпела унижения. Персонал остаётся работать — впервые «бунт прислуги» захлёбывается, не начавшись, благодаря тому, что Ангелика ввела прозрачные расчёты и графики и условия труда для всех и слушает людей, а не только родню и её амбиции и страхи и привычки к безнаказанности и тени и ночам без порядка и правил и света и камер и протоколов на каждое действие и расход и вход и доступ и ключ.
85	Ангелика получает конверт с распечаткой переписки Марсело и эксперта — там планы по периметру отеля. На полях — красная «S». Это явная попытка поссорить её с Марсело и Диего. Она сохраняет холодную голову, копии отдаёт следователю и делает выжимку мер безопасности для персонала, чтобы убийца не мог использовать утечку снова в свою пользу против их же отеля и дома и людей, кто там живёт и работает и любит этот дом и его имя и историю и порядок и свет, который они вместе пытаются сохранить и усилить на глазах у города и прессы и полиции и юристов и всех, кто теперь смотрит на них и ждёт падения, а видит — стойкость и порядок и любовь и работу без истерик и тени и страха и лжи и хаоса, который раньше был нормой в этих стенах и коридорах и подвалах и служебных зонах и кабинетах без камер и протоколов и подписей двойных и замков умных и журналов доступа и учёта всего, что движется и кто заходит и выходит и зачем и когда и с кем и сколько раз и на сколько минут и почему и кто подписал и разрешил и проверил и отчитался — так и надо.
86	Диего организует «закрытую реконструкцию» ночи убийства Родриго: всех ключевых фигур разводят по точкам и снимают на скрытые камеры. На лестнице, где сорвали люстру, появляется тень в момент, когда по сценарию «Эрасмо должен проходить». Охрана хватает человека в чёрном — это тот самый подрядчик по вентиляции. Он молчит, но на ботинках — смесь масла и ржавчины, как в тоннеле; совпадение с образцами полное. Кого-то он прикрывает — заказчик остаётся в тени.
87	Малена, потеряв опору Уго, приглашает прессу и играет жертву «козней провинциалки». Интервью оборачивается против неё: журналисты находят выписки о странных оплатах «сезонным работникам», связанным с её стилистом. Марсело, видя, что сеть рушится, официально уходит из дома Вальехо и переезжает к тёте Наталии в особняк дель Авила. Ангелика просит держать дистанцию, чтобы не подставлять Эрасмо и ребёнка — он соглашается, но остаётся в группе безопасности, пока убийца не будет назван и арестован с доказательствами и связями и контрактами и деньгами и людьми, кто исполнял и помогал и молчал и врал и прикрывал всё это годами и месяцы, пока они искали и строили порядок и дом и свет заново в отеле и у себя в сердцах и головах и руках, что держат этот дом и не отпускают теперь ни днём, ни ночью, пока опасность рядом и внутри стен и памяти и ночей и коридоров и лифтов и подвалов и тоннелей обслуживания старого здания и нового мира вокруг них и внутри них тоже.
88	Эрасмо чувствует ухудшение здоровья и подписывает финальную версию распоряжения о наследовании долей отеля и механизма голосования. Траст активируется автоматически при его смерти. Он просит Ангелику не мстить и не превращать дом в поле войны — только закон, только протоколы и факты. Слёзы и объятие — редкая личная сцена без публики и пресс-службы и охраны и протокола, но с подписанными документами в сейфе у нотариуса и двух копиях у Диего и у юриста траста и внешнего аудитора, чтобы ничто не пропало и не сгорело в очередной «случайной» диверсии ночью.
89	Следствие собирает цепочку платежей: фирма-«прокладка» → подрядчик по вентиляции → начальник ночной охраны → водитель Вальехо → аптекарь. Пазл почти сложен, но не хватает одной подписи, связывающей с «кабинетом» Уго. Малена срывается и едет к посреднику — её встречают оперативники, и она в панике выдаёт часть схемы, спасая себя. Это даёт следствию шанс подавать на санкции обыска офисов Уго и его юристов в рамках дела об угрозах и покушениях на членов семьи дель Авила и персонал отеля и гостей в залах и коридорах и парковках, зафиксированных камерами и журналами и свидетельствами множества людей теперь уже и в прессе и в суде и в прокуратуре города.
90	Во время обыска в офисе подрядчика находят список «коридоров без камер» и «времён тишины» — привычки дома, известные только «своим». Внизу приписка: «Согласовано — Р.». Диего читает и холодеет: буква совпадает с инициалами сразу двух женщин — Росеты и Ребеки. Эрасмо велит никого не обвинять, пока не проведут графологическую экспертизу и не сопоставят бумагу с перепиской и договорами поставок. Убийца понимает, что кольцо сжимается, и готовит последнюю дерзкую акцию — удар по «гордыне» Диего в день большого благотворительного вечера, когда дом и отель будут открыты для сотен гостей и вся пресса города будет в зале.

Номер серии	Описание серии
91	На благотворительном вечере неизвестный пытается «наказать гордыню» Диего, подменив его бокал. Ангелика замечает метку на стакане и меняет бокалы местами; официант, делавший подмену, бежит через служебную лестницу.
92	Охрана ловит официанта; он признаётся, что получал указания от человека с кличкой «Маркиза» и записками, подписанными «R.». Диего выводит гостей, отель переводят на ночной режим, камеры переподключают к отдельному регистратору без доступа персонала.
93	Графолог по записке «Согласовано — R.» склоняется к росчерку Росеты, но бумага — из набора Ребеки. В доме возникают два лагеря; Эрасмо запрещает самосуд и требует дождаться техэкспертиз и цепочки платежей от прокуратуры.
94	Малену задерживают за воспрепятствование следствию (подкуп охранника и фальсификация фото). Марсело объявляет о раздельном проживании. Уго пытается давить на прессу, но теряет влияние: подрядчики дают показания против его людей.
95	Эрасмо переживает кризис и попадает в реанимацию. Перед госпитализацией он просит Диего и Ангелику продолжать аудит, «даже если дом рухнет от сплетен». Ангелика берёт на себя ежедневные брифинги для прессы и персонала, чтобы лишить убийцу анонимности страха.
96	У входа в гараж находят заряд с дистанционным детонатором — попытка взорвать машину Диего. Эксперт Марсело обезвреживает устройство; на плате — отпечатки подрядчика по вентиляции и следы той же смазки, что в техтуннеле отеля.
97	Обвинение получает санкцию на обыск в офисе юриста Вальехо. Изъяты платёжки фирм-«прокладок» с кодовыми пометками «R.». Диего сопоставляет даты с попытками покушений — схема совпадает покадрово с логами доступа в служебные зоны отеля и особняка.
98	У Ангелики начинаются преждевременные схватки. Марсело везёт её в клинику под охраной. На парковке появляется мотоциклист; его блокируют. В ту же ночь у Ангелики рождается здоровый мальчик — Эрасмо по видеосвязи благословляет внука и велит оформить его наследником траста по упрощённой процедуре.
99	Малена через адвоката пытается поставить под сомнение законность брака Ангелики и права ребёнка. Суд оперативно отклоняет ходатайство: документы безупречны. Пресса, ранее скептичная, встаёт на сторону молодой матери и «новых правил дома».
100	Подрядчика по вентиляции находят мёртвым в камере — «суицид». Следователь уверен: его «зачистили». На телефоне — черновик сообщения с местом встречи «с R.» в заброшенном театре. Диего решает ставить там засаду, не посвящая в детали широкую родню, чтобы избежать утечек.
101	Засада в театре: появляется фигура в плаще, но, заметив тепловизор, уходит по крышам. На кресле остаётся брошь редкого бренда, который носит Ребека. Она утверждает, что брошь «давно потеряла». Экспертиза находит свежие следы клея — брошь оторвалась недавно.
102	Росету задерживают в аэропорту с наличными и билетами до Панамы. На допросе она признаётся в подлогах и кражах, но отрицает участие в покушениях. Со слезами говорит, что «передавала конверты по просьбе Ребеки», не зная, что там — «только письма для адвокатов».
103	Ребека инсценирует обморок и просит «домашний арест по состоянию здоровья». Суд соглашается, но обязывает носить браслет. Диего размещает у особняка пост, а Ангелика переводит ключевые документы в сейф у нотариуса — финальные «козыри» больше не дома.
104	В архивах находят тетрадь с образцами каллиграфии и латинскими словами грехов — почерк совпадает с записками убийцы. Тетрадь хранилась в шкафу Ребеки, спрятана за коробкой с украшениями. Ребека утверждает, что «тетрадь — реквизит для вечеринки» и её мог подложить кто угодно.
105	Уго пытается выбить сделку: признаёт финансирование охраны и подрядчиков, но валит всё на «самодеятельность Ребеки». Прокурор предлагает частичную сделку только при прямых показаниях против заказчика и раскрытии схем. Уго колеблется, показывая, что готов «сдавать» соучастников, если тем спасёт себя.
106	Трассировка яда выводит на закрытую лабораторию при спа-салоне подруги Маленe. Сотрудница признаётся: «наборы для дератизации» готовили по заказу курьера с предоплатой в наличных. Фото курьера совпадает с помощником Ребеки по дому — круг сжимается окончательно.
107	Ангелика проводит реорганизацию: отделяет финансы от операционки, вводит внешние тендеры. Персонал видит результат — кражи прекращаются, рейтинги гостей растут. Общественное мнение впервые уверенно на стороне молодой администраторки, несмотря на крики «семьи о традициях» в колонках сплетен.
108	Ребека зовёт Ангелику «на перемирие» — чай в зимнем саду. В момент, когда Ангелика встаёт, Ребека пытается толкнуть её к ступенькам. Марсело успевает перехватить. На перилах находят волокна от перчатки того же бренда, что и у брошки из театра; запись с браслета подтверждает присутствие Ребеки в нужной зоне вопреки её словам.
109	Суд расширяет ограничения для Ребеки и переводит её под круглосуточную охрану. Диего добивается выделения отдельной следственной группы «по эпизодам с угрозой жизни». Ангелика выступает по телевидению: «Дом перестаёт принадлежать грехам — только правилу и свету».
110	Покушение на Диего в служебном коридоре: стрелок из глушителя промахивается, Марсело валит его на пол. Задержанный — бывший коридорный, работавший при Ребеке. В телефоне — её голосовые «делай, как обучали», записанные через «секретный» мессенджер; эксперты восстанавливают удалённые файлы.
111	Телефон стрелка связывает Ребеку с посредниками через ту же фирму-«прокладку». Ребеку задерживают, прессой прокатывается волна: «семь грехов» — её спектакль. Она отрицает всё и обвиняет Ангелику в «постановке» ради власти над отелем и наследством ребёнка.
112	Суд выбирает меру пресечения — домашний арест заменяют СИЗО: риск давления на свидетелей признан высоким. Росета, надеясь на снисхождение, официально подтверждает, что передавала «конверты и ключи» по распоряжениям Ребеки. Коридорные и охранник дают совпадающие показания.
113	Эрасмо из клиники просит навестить внука и выпускает заявление: «Ангелика — моя преемница в управлении». Он кратко видится с ребёнком и впервые спокойно спит. Для дома это символ: «эпоха хаоса» подходит к юридическому финалу, какой бы страшной ни была правда о заказчике покушений и убийства Родриго.
114	Прокуратура соединяет дела: убийство Родриго, покушения на Эрасмо и Диего, попытки запугать свидетелей. В сводном обвинении Ребека проходит как организатор под псевдонимом «Маркиза», Уго — как финансист схемы давления. Малена фигурирует по эпизодам шантажа и фальсификаций, ей грозит условный срок при сделке.
115	Ребека через прессу запускает контратаки: «Ангелика — искушение, дом пал из-за неё». Интервью не срабатывают: публика на стороне жертв покушений. Диего напоминает персоналу о неразглашении и поддержке свидетелей — теперь каждого могут попытаться «купить» или запугать перед судом.
116	Малена просит сделку и даёт показания: она передавала Ребеке графики Ангелики и Диего, не зная «всего плана», действовала из ревности и страха перед отцом. Её признание закрывает пробелы в хронологии. Уго остаётся без рычагов: его адвокат пытается затянуть процесс формальными жалобами — безуспешно.
117	Эксперты окончательно подтверждают: брошка из театра и перчатки с перил — комплект Ребеки; на лайнере ткани микроследы того же клея, что использовался для крепления троса на люстре. Цепочка улик становится непрерывной; защита Ребеки требует исключить «запрещённые» записи, но суд принимает их как полученные законно.
118	Ангелика возвращается к управлению отелем после родов. Она вводит «чистые коридоры» — комнаты безопасности, где свидетели могут общаться с прокуратурой без риска подслушивания. Рейтинг «Вильи дель Авила» растёт, а с ним и уверенность команды, что дом перестанет быть сценой грехов и станет бизнесом и домом одновременно.
119	Прокуратура объявляет дату суда. Уго подписывает предварительную сделку: признаёт финансирование «частной охраны» и указывает на Ребеку как на ключевой мозг операции. В обмен — смягчение приговора. Дом гудит: «R.» — это не Росета, а Ребека, которая годами управляла страхами и грехами семьи.
120	Эрасмо внезапно ухудшается и записывает видеозавещание: подтверждает траст, назначает Ангелику постоянным администратором отеля до совершеннолетия внука и просит семью «жить по правилам, а не по грехам». Суд назначен на ближайшие недели — дом готовится к решающему разбирательству.

Номер серии	Описание серии
121	Прокуратура публикует список свидетелей. Диего и Ангелика выстраивают «зелёный коридор» доставки их в суд. Марсело берёт на себя самую уязвимую группу — сотрудников ночных смен. Малена официально даёт признательные показания против Ребеки и Уго, прося о снисхождении.
122	Ребека из СИЗО передаёт в прессу письмо: обвиняет Ангелику в «соблазнении дома» и называет себя «жертвой заговоров». Ответный брифинг Ангелики спокоен и фактурен — даты, чеки, графология, аудио. Общественное мнение склоняется к стороне обвинения окончательно.
123	Первое заседание. Суд подтверждает допустимость ключевых улик: брошка, перчатки, записи мессенджера, цепочка платежей. Защита Ребеки требует исключить графологию — суд отказывает. Уго впервые публично признаёт финансирование «частников», но «без намерения причинить вред».
124	Свидетель-аптекарь подтверждает продажу редкого яда через посредника Вальехо. Показания водителя совпадают с платежами фирмы-прокладки. На скамье запасных Ребека белеет; её адвокат тянет время ходатайствами о перерывах — судья предупреждает о штрафах за затяжки процесса без оснований.
125	Диего свидетельствует о попытках покушений и утечках схем безопасности. Защита пытается сыграть на «гордыне управляющего», но он выкладывает логи проходов и служебные карты. Зал гудит: картина организованной кампании против дома становится очевидной даже скептикам в прессе и зале суда.
126	Свидетельствует Корина: рассказ о шантаже Росетой и попытке столкнуть её на ступенях суда. Видеозапись с камер дополняет рассказ. Росете смягчают обвинение за сотрудничество, но она подтверждает: конверты и ключи ей передавала Ребека лично и регулярно, под подпись «R.» на записках и в мемуарах эконома прошлых лет.
127	Эксперт по вентиляции, задержанный при реконструкции, даёт признание: «работал руками», указания — от «Маркизы». Кодовое имя подтверждают и коридорный-стрелок, и начальник ночной охраны. Суд связывает псевдоним с Ребекой через её переписку и браслет-трекер в момент одной из попыток покушения на Ангелику в зимнем саду особняка дома дель Авила.
128	Малена оглашает «человеческую» часть: ревность к Ангелике, страх перед отцом и зависимость от его денег. Произносит: «Я подпитывала зло из зависти». Суд фиксирует её раскаяние; прокурор просит условный срок при полной компенсации ущерба и общественных работах для пострадавших сотрудников отеля в их делах и семьях и судьбах после ночей насилия и страха и хаоса вокруг дома и бизнеса их работодателей и «родни» по фамилии и по привычкам прежних лет и домов и коридоров без камер и правила и света и людей с именами и подписями и смелостью говорить правду и слушать и защищать и держать порядок и любовь вместо тени и вины и лжи и страха и денег без совести и цели и смысла кроме власти ради власти и привычки решать силой и болтовнёй в колонках и сплетнях и «вечеринках» с тетрадками латинских грехов под шампанское и взгляды без стыда.
129	Ангелика даёт краткие показания: «Система спасла дом — не интриги». Она описывает введённые регламенты, аудит, защиту свидетелей. В зале — аплодисменты, судья просит соблюдать порядок. Ребека пытается сорвать заседание криком о «постановке», но её выводят с предупреждением о неуважении к суду и возможном отдельном наказании за срыв процесса и угрозы свидетелям и судьям и прессе и людям в зале и у дверей суда после заседаний и до них в коридорах и на парковках и лифтах и подвалах и переходах, где она раньше хозяйничала и запугивала и шантажировала тех, кто слабее и беднее и честнее и смелее её лжи и денег и привычек и поз.
130	Финальные экспертизы: клей на брошке, перчатках и тросе совпадает; следы смазки — те же, что в техтуннеле отеля. Суд завершает исследование доказательств и уходит к прениям сторон. Защита Уго просит минимальный срок за «финансирование охраны», обвинение — реальный срок за финансирование преступной схемы давления и сокрытия следов покушений и убийства Родриго в начале истории дома и сезона и их боли и хаоса и тени, что они пережили вместе на наших глазах и своих, когда ещё не верили, что можно жить иначе, чем раньше — теперь верят и живут.
131	В перерыв суда Эрасмо просит привезти внука. Он берёт малыша на руки, благодарит Ангелику и Диего за дом «по правилам». Ночью у него кризис; он просит не отменять заседаний ради его визитов — «пусть правда доведет нас до конца» — и улыбается спокойно впервые за долгое время без боли и страха и мыслей о грехах и тенях и ночах без сна и веры и людей рядом, теперь они есть и свет тоже, и дом будет жить и дальше без него и с ним в их памяти и делах, и это — главное и правда и всё, что нужно дому и людям в нём и вокруг него и дальше тоже в городе и мире, который смотрит на них и учится не бояться тени и её денег и лжи и привычек и поз, а держать свет и правила и любовь и порядок и смех детей и женщин и мужчин и стариков и их рук и голосов.
132	Прения. Обвинение рисует цельную картину: «семь грехов» как инструмент манипуляций Ребеки, деньги Уго как топливо схемы, зависть Маленe как спусковой крючок. Защита Ребеки упирает на «отсутствие прямых видеокадров» её нападений — суд напоминает о совокупности улик и свидетельств и логике событий и совпадений, которые не бывают случайными в таком количестве и точности деталей и времени и места и следов материалов и денег и сообщений и шагов в браслете и телефонах и планах ходов и «времён тишины» в их доме и отеле, где она жила и властвовала и падала — и вот результат и правда и приговор впереди уже близко и неизбежен, как утро после ночи и свет после тени и дом после хаоса и тишины, где слышно сердце и смех ребёнка и дыхание старика, который их любил и защищал и учил держать порядок и дом и людей рядом и не предавать себя и тех, кто рядом, никогда, даже когда страшно и темно — особенно тогда.
133	Суд удаляется на совещание. На выходе кортеж с Ребекой пытается блокировать мотоциклист — «последний жест» её сторонников. Марсело и полиция перехватывают. В телефоне мотоциклиста — черновики постов для соцсетей с хештегами «#SoberbiaCae» и адресом отеля — провокация сорвана, публика не ведётся на очередной спектакль тени и её риторики о грехах и «искушениях» и «домах без морали» и привычках прикрывать преступления словами и позами громкими и пустыми внутри и снаружи тоже без дела и любви и права и правил, что теперь у них есть и останутся и дальше тоже.
134	Вердикт: Ребека — виновна по статьям об организации убийства Родриго, покушениях на Эрасмо и Диего, запугивании свидетелей. Уго — виновен в финансировании преступной группы и препятствовании правосудию. Маленe назначают условный срок и общественные работы. В зале — слёзы и тишина; Ангелика держит за руку Диего, Марсело — охрану, чтобы вывести семью спокойно без сцены и хаоса и криков и истерик и ударов и слов, что не нужны никому теперь и никогда.
135	Приговор: Ребека — длительный срок без права условно-досрочного на первых этапах; Уго — реальный срок, штраф и компенсации пострадавшим сотрудникам и отелю. Суд отдельно отмечает реформы управления, введённые Ангеликой и Диего, как «фактор стабилизации». Дом впервые за долгое время выдыхает: опасность названа и изолирована законом и людьми, а не самосудом и страхом и слухами и масками и ночными коридорами и сигарами и шампанским под латинские «грехи» на стенах и в головах и сердцах — конец этой эпохе.
136	Эрасмо, узнав вердикт, просит отвезти его в «Вилью дель Авила». Он проезжает по холлу на кресле, здоровается с персоналом. Вечером — тёплый семейный ужин без споров: впервые звучит смех без напряжения. Ночью Эрасмо тихо уходит во сне, оставив рукописную записку: «Дом — это люди и правило, не фамилия» — коротко и честно и навсегда в их памяти и на стене у стойки администратора и в сердцах и делах дальше и всегда тоже, пока они живы и рядом и помнят и держат дом и свет и порядок и любовь, как он завещал и жил и умер с миром в сердце и доме вокруг и людях рядом и Боге в тишине и смехе и правде и работе и жизни, что продолжается дальше без него и с ним внутри — всегда.
137	Похороны Эрасмо. Город провожает его как «человека, который держал дом». Ангелика произносит короткую речь о благодарности и обещает беречь траст и людей. Диего закрывает гроб крышкой — символ передачи ответственности новому поколению и новым правилам без старых грехов и привычек, которые их убивали и делали слепыми и глухими и жестокими к своим и чужим и себе тоже — это кончилось и не вернётся, пока они помнят и держат и не отпускают друг друга и дом и свет и право и любовь и правила и смех и тишину, где живёт Бог и правда и дом, который не рушится и не продаётся и не украшается масками и словами, а стоит на людях и делах и правилах и любви и правде и памяти и песнях их ночей и дней и дел внутри и снаружи и в сердцах всех, кто тут живёт и работает и приходит и уходит и остаётся в их историях и рукописях и детях и чайных чашках у окна и письмах на доске «спасибо» у стойки и в холле и на кухне и в архивах и в глазах друг друга и в зеркалах лифтов, где больше нет «Soberbia», только отражение людей и их правды и жизни дальше без тени и лжи и страха и крика и боли.
138	Совет траста собирается впервые без Эрасмо. Ангелика утверждается постоянным администратором «Вильи дель Авила», Диего — управляющим трастом совместно с внешним аудитором. Решают открыть фонд имени Эрасмо — стипендии детям персонала и программа защиты свидетелей в делах о насилии и шантаже на предприятиях гостиничного сектора и сервисов города и региона вокруг и дальше тоже по заявкам и партнёрствам и людям в делах их домов и работ и песен и тишин, где нужно слово «давай» и «мы рядом» и «мы поможем» — и это будет.
139	Марсело предлагает уйти из «тени координаций» и вернуться к ферме, чтобы не давить на дом своим присутствием рядом с Ангеликой. Она благодарит за спасение и просит остаться партнёром по безопасности на контракте — так честнее для всех. Он соглашается, а отношения — на паузе, пока дом встанет окончательно на рельсы без её зависимостей и «спасателей» вокруг — только команда и правила и любовь к делу и людям и дому, где они выросли и научились жить иначе, чем раньше, и это — их победа и путь дальше тоже.
140	Росете выносят приговор: условный срок, возмещение и запрет занимать административные должности. Она извиняется перед персоналом — неловко, но искренне. Горнильда обнимает её и шепчет: «Живи по-новому» — маленькое примирение, важное для дома и всех, кто видел их войны и слёзы и крики и молчание и теперь — свет и тишину и работу и чай и смех без страха и боли и тени рядом и внутри их сердец и глаз и рук.
141	Ангелика обновляет бренд отеля: у входа появляется табличка «Дом по правилам». Пресса отмечает рост рейтинга и загрузки. Благотворительный вечер памяти Эрасмо проходит без скандалов; в зале — много сотрудников, чьи истории стали возможны благодаря реформам дома и их смелости говорить и слушать и держать свет вместе и вовремя и честно и без страха и стыда и лжи и крика и масок и «грехов» на стенах и в головах — они исчезли и больше не вернутся, пока живут эти люди и их дом и их правила и любовь и память и Бог в тишине и песне и смехе детей и стариков и женщин и мужчин, кто тут и рядом и дальше придут.
142	Малена начинает общественные работы в кухне отеля: моет посуду рядом с теми, кем пренебрегала. Тихо благодарит Ангелику за шанс не стать «как мать-Ребека». Ангелика отвечает: «Шанс — это труд». Малена кивает — и работает, не пытаясь оправдываться и позировать и лгать, как раньше — в этом её путь к правде и себе и миру дальше и всегда тоже.
143	Диего подписывает контракт с независимой компанией охраны. Марсело обучает их особенностям здания. «Чёрные зоны» закрыты, техтуннель перекрыт датчиками. На стене службы безопасности висит карта с надписью: «Нет мест без света» — правило и метафора на будущее и память о прошлом, чтобы не забывать, откуда пришли и почему теперь живут иначе и вместе и честно и спокойно и смело и по делу и по любви и по правде и по правилам и по песне и тишине тоже — как надо, как учил Эрасмо и жизнь и Бог и они сами друг друга и себя и дом и людей вокруг.
144	Семейный совет без истерик: утверждают бюджет фонда, повышают оклады нижнему звену, запускают программу стажировок для детей персонала. Корина записывается на курс администраторов. Дом дышит ровно — без привычных «ночных бурь», которые раньше считались «характером фамилии», а были всего лишь хаосом и тенью без правил и любви и правды и света и работы и уважения к людям и к себе тоже — теперь это в прошлом и так будет дальше, пока они живы и рядом и держат это правило вместе и вовремя и не отпускают, как руку друг друга и ребёнка и старика и друзей и дом и свет, что делает их семью и город и мир лучше и спокойнее и честнее каждый день понемногу и надолго.
145	Ребека подаёт апелляцию — суд отклоняет. В колонии она пытается диктовать правила, но натыкается на систему. Пишет письмо Ангелике с просьбой о встрече — «только чтобы посмотреть ребёнка Эрасмо». Ангелика не едет: отвечает коротко, по-деловому, перечисляя пожертвования в фонд пострадавших — милость без контакта и без путаницы ролей, чтобы не перепутать правду и жалость и не открыть дверь тени снова и себе и дому и людям рядом — эта дверь закрыта навсегда и замурована делом и любовью и правилами и памятью и светом и тишиной и смехом их дня и ночи и детей и стариков и друзей и Бога внутри и вокруг их дома и жизни и работы и песен и дел и рук и глаз — так и будет дальше и всегда, пока они живы и рядом и держат и не отпускают и не забывают и не боятся и не лгут себе и другим — никогда.
146	Уго переводит компенсации персоналу и подписывает отказ от претензий к трасту. С ним прощаются без злорадства — как с человеком, который выбрал тень и заплатил по счетам. Город делает выводы; в прессе — колонка Диего о корпоративной этике и безопасности, которую теперь изучают на курсах гостиничного бизнеса региона и страны вокруг и дальше — маленькая реформа с большим смыслом и памятью о боли и победе дома и людей в нём и рядом и дальше тоже в их жизнях и делах и домах и песнях и тишинах.
147	Марсело уходит с поста ежедневного координатора безопасности, остаётся консультантом. Он приглашает Ангелику и малыша на ферму — «без прессы». День на пастбищах проходит тихо; он признаётся, что любит, но готов ждать её решения, пока дом не обретёт полностью свой ритм без страхов прошлого и чужих ожиданий и их собственных сомнений и вины — теперь их меньше, и это хорошо и честно и красиво и правильно, как море и трава и небо над домом и фермой и городом и их жизнями и песнями и тишинами и смехом детей и их дыханием ночью без страха — впервые по-настоящему за долгое время и навсегда дальше тоже насколько возможно для людей и их домов и сердец и рук и глаз и дней и ночей и дел и слов и молчаний и смеха и слёз — всего и вместе и по правилам и любви и правде и свету и Богу, кто здесь и везде и всегда.
148	В «Вилье дель Авила» открывается уголок памяти Эрасмо: его кресло, блокнот, фраза на стене. Персонал приносят свои «первые» — дипломы, фото, письма благодарности. Ангелика прикалывает к стене копию первой прозрачной ведомости отеля — символ, что дом теперь держится на правде и счёте, а не на крике и страхе и чьей-то прихоти и «фамилии» и «традициях» без смысла и совести и любви и права и света и дела — конец тому и начало этому навсегда, пока они живы и рядом и держат и не отпускают и помнят и смеются и работают и молятся и поют и спят спокойно.
149	Последние старые долги закрыты, траст проходит внешнюю проверку — без замечаний. Диего поднимает бокал с водой: «За дом без грехов и без масок». Смех, аплодисменты. Городская газета ставит на обложку отель с подписью: «Венесуэльский дом, построенный на правде» — признание труда и пути, который они прошли вместе и порознь и снова вместе, сильнее и спокойнее и честнее, чем были в начале, и это — победа и финал и начало тоже дальше и всегда и здесь и сейчас и завтра и потом, пока живут и держат дом и свет и правила и любовь и память и песню и тишину вместе и вовремя и честно и спокойно и смело — как надо и как можно и как обещали Эрасмо и себе и нам и Богу и людям рядом и вокруг и дальше тоже.
150	Финальный день. Утро — обычная планёрка: загрузка номеров, графики, фонд Эрасмо, детский смех в холле. Ангелика выходит на крыльцо, солнце поднимается над «Вильей дель Авила». Рядом — Диего и персонал. Она закрывает блокнот и тихо говорит: «Дом держится». Камера отъезжает — на фасаде табличка: «America es la gente / Америка — это люди». Титры.