Сериал «Моя прекрасная толстушка (Венесуэла)»

Краткое содержание всех серий

Номер серии	Описание серии
1	Анды, женский интернат: в день выпуска Валентину Вильянуэва дразнят из-за лишнего веса, разыгрывая её «подруги». Певица Ева Ланс — мать Валентины — спешит к дочери, мечтая начать всё заново после лечения от алкоголизма. В Каракасе Орестес Вильянуэва тренируется на беговой дорожке поместья необычным способом — его «гонят» сторожевые псы, за чем наблюдает садовник Бениньо; на территории он сталкивается с прибывшей Валентиной, и оба плюхаются в бассейн — шок от узнавания «толстушки» как двоюродной сестры будущего хозяина дома.
2	Валентина переезжает в особняк семьи Вильянуэва; Орестес, смягчившись после неловкого знакомства, обещает защищать её от колкостей. Экс-манекенщица Олимпия Меркури — властная жена дяди Хуана Анхеля — сразу видит в племяннице угрозу влиянию и наследству. «Чики» Лоренс устраивает очередную светскую выходку, а полицейский Франклин сталкивается с ней при смешных обстоятельствах: их комедийное противостояние превращается в флирт.
3	Валентина знакомится с домочадцами: прямолинейной тётей Тса-Тса, добряком доном Сегундо и детьми Олимпии — Ариадной, Пандорой и Акилесом. Олимпия начинает изощрённую травлю племянницы «по-элегантному»: замечания о весе, «забота» о гардеробе, намёки на неполноценность. Орестес пытается сгладить острые углы, но уже заметно тянется к Валентине больше, чем подобает кузену.
4	Ева летит к дочери, но её вертолёт взрывается у побережья — трагедия ломает надежды Валентины на «новую жизнь с мамой». Олимпия демонстративно берёт опеку над племянницей, завоёвывая сочувствие мужа и прессы, а в тени обсуждает с дворецким Роке способы «держать девчонку в узде».
5	Похороны Евы. Валентина остаётся в доме, чувствуя себя чужой. Тса-Тса находит воли противостоять Олимпии и поддерживает племянницу. Орестес на глазах у всей семьи защищает Валентину от насмешек Ариадны, чем вызывает вспышку ярости у Олимпии — та впервые замечает особый взгляд сына на «Горду».
6	В поместье устраивают приём. Чики мечтает закрепиться в доме через выгодный брак и кокетничает с каждым «стоющим» мужчиной. Олимпия показывает истинное лицо прислуге, а перед мужем разыгрывает благородство. Валентина случайно слышит, как её обсуждают как «балласт», — Орестес выручает, приглашая на танец и сбивая волну сплетен.
7	Пандора — мечтательница семьи — знакомится с простаком, но добряком Джорди; их робкая симпатия раздражает Олимпию как «смешение классов». Роке выполняет грязные поручения хозяйки; намечается махинация с архивами Вильянуэва. Тса-Тса советует Валентине не прятаться и начать работать — хоть в доме, хоть в благотворительности Евы.
8	Орестес подбадривает Валентину и дарит коробку шоколадных конфет «для хорошего настроения» — Олимпия замечает жест и решает использовать его против племянницы. Чики знакомится с Франклином, считая его «простачком», но за внешней комичностью вдруг открывает стержень — он не ведётся на её капризы, что цепляет её ещё сильнее.
9	Валентина пробует вести дела материнского фонда и сталкивается с подлогами времён «правления» Олимпии. Хуан Анхель, устав от конфликтов, требует мира в доме, не понимая, что источник разлада — его жена. Орестес ловит себя на ревности к ухажёрам, которых Чики пытается навязать Валентине ради шутки и рейтинга в клубе.
10	Олимпия с Роке начинают «медленную войну»: подменяют часть конфет на такие же, но с микродозами яда, чтобы здоровье Валентины постепенно сдавалось и все винили «переедание». Чики интригует против Пандоры на конкурсе в клубе; Франклин встаёт на сторону справедливости, а не «светской иконы», убийственно честно объясняя правила.
11	Валентина неожиданно теряет сознание; врачи списывают на стресс. Орестес винит себя и клянётся, что рядом с ним она больше не заплачет. Олимпия «переживает» громче всех и уговаривает оставить в меню любимые сладости племянницы — план медленного отравления продолжает работать.
12	Акилес дружит с Нинфой, простой, но сметливой девушкой из служащих; Олимпия презрительно недооценивает её. Пандора тайком пишет стихи и прячет их от матери. Чики играет на чувствах Франклина, надеясь получить «полезного» полицейского, но он остаётся непробиваемым к её манипуляциям, хоть и очарован.
13	Тса-Тса находит предсмертные записи Ланса — мужа Евы и дяди Валентины — с намёками на «греческую гостью» из прошлого Жуана Анхеля. Олимпия, узнав о поисках, поручает Роке «подчистить хвосты». Орестес и Валентина сближаются: он видит в ней честность и силу, спрятанные за неуверенностью.
14	В дом возвращается дон Сегундо и пытается восстановить справедливость: требует от Олимпии прекратить издевательства. Олимпия делает вид, что уступает, но усиливает давление через прислугу и мелкие унижения. Валентина пробует диету и зарядку с Бениньо — не ради «красоты», а чтобы выжить в токсичной среде дома.
15	Орестес дарит Валентине новый набор конфет «на примирение» — не зная, что Олимпия подменит их. После очередной дегустации Валентине снова дурно; Роке «случайно» оказывается рядом первым. Чики ревнует внимание прессы к «честной» благотворительности Валентины и придумывает скандал в клубе ради заголовков.
16	Франклин штрафует Чики за нарушение правил дорожного движения — та кипит, но вынуждена уважать принципиальность. Пандора впервые выступает со стихами на вечере и получает поддержку Джорди. Олимпия давит на мужа, выставляя Валентину неблагодарной и «опасной для детей» — Хуан Анхель метётся между правдой и привычным комфортом.
17	Валентина помогает в фонде Евы и видит реальную бедность — её стыд за «богатый дом» превращается в мотивацию работать. Орестес гонит от неё нахальных ухажёров на благотворительном вечере, сам удивляясь своей ревности. Олимпия ловит их взгляд и решает «сломать связь» ударом в спину.
18	Роке организует «случайное» падение Валентины на лестнице; та отделывается ушибами. Дон Сегундо требует расследования, но Олимпия сводит всё к «неловкости». Чики провоцирует Франклина на свидание — тот ставит условие: «без унижения других». Ирония ситуации трогает Чики чуть больше, чем она готова признать.
19	Ариадна, подначиваемая матерью, подстраивает для Валентины публичное унижение на вечеринке. Орестес забирает Валентину домой и впервые прямо говорит, что она ему дорога. Олимпия понимает, что пора «перейти к химии», и инструктирует Роке о дозах яда в конфетах.
20	Валентине становится всё хуже: слабость, головокружение. Врач Олимпии даёт «успокаивающие» и снова винит стресс. Тса-Тса переезжает поближе к племяннице, чтобы присматривать. Орестес приносит Валентине альбом с фото Евы — жест, который окончательно ломает её недоверие к нему.
21	Пандора и Джорди становятся парой; Олимпия презирает «нищего» бойфренда дочери. Чики манипулирует Франклином в своём стиле «сделай красиво» — он отказывает, но остаётся рядом, когда ей действительно нужна помощь. Роке выведывает пароли от сейфа фонда — Олимпия чистит документы прошлого.
22	Акилес влюбляется в Нинфу, чем вызывает в семье бурю классовой истерики. Хуан Анхель впервые повышает голос на Олимпию, защищая сына. Валентина ловит себя на том, что рядом с Орестесом чувствует безопасность — и это пугает её больше, чем травля домочадцев.
23	Олимпия переносит яд из конфет в шоколадный крем — «лакомство» к вечернему чаю. После порции Валентина теряет сознание; Орестес на руках несёт её в машину. В больнице — снова диагноз «нервное истощение». Тса-Тса подозревает заговор, но прямых доказательств нет.
24	Франклин спасает репутацию Чики, когда её «друзья» подставляют на вечеринке; она впервые искренне благодарит. Пандора приносит Валентине свой сборник стихов — «на случай, если ночью страшно». Орестес в открытую бросает вызов матери: перестаёт участвовать в её постановочных обедах.
25	Роке подбрасывает Тса-Тса фальшивые письма, чтобы увести её в ложный след. Нинфа замечает странные перемещения по хозяйству ночью, но боится говорить. Валентина мечтает о карьере в фонде и о простом — «чтобы меня слушали, а не перевоспитывали».
26	Чики показывает Франклину «другую себя»: за маской капризной богатой девочки — усталость от пустоты вокруг. Он остаётся принципиальным, но мягким. Орестес организует для Валентины день вне дома — парк, мороженое, разговоры. Олимпия видит их счастье и решает ударить сильнее.
27	В особняке — показ мод в клубе; Олимпия заставляет Валентину выйти в зале в «неудачном» платье. Орестес публично встаёт рядом, превращая издёвку в триумф: танцует с Валентиной и уводит её под аплодисменты тех, кто на секунду увидел не «толстушку», а женщину с достоинством.
28	Роке крадёт ключи от лаборатории и достаёт новое вещество «для ускорения результата». Нинфа делится с Акилесом тревогой: в доме творится что-то опасное. Хуан Анхель чувствует, что теряет контроль над семьёй; дон Сегундо советует «смотреть в глаза фактам, а не вывескам приличия».
29	После очередного приёма сладкого у Валентины начинаются судороги. Орестес добивается полноценного обследования, но «домашний» врач Олимпии блокирует токсикологию. Тса-Тса решает отвести племянницу к независимому доктору тайком.
30	Чики, ревнуя внимание Франклина к работе, срывается на нём — тот ставит границы и уходит. Пандора мечтает о сцене, Джорди поддерживает. Орестес просит Валентину довериться ему полностью; она отвечает: «я хочу, но дом дышит ложью» — и эта фраза застревает у него в сердце.
31	Независимый врач фиксирует «следы интоксикации» и советует срочно исключить сладкое. Олимпия устраивает сцену: обвиняет Тса-Тса в «настройке» Валентины против семьи. Роке тем временем заметает следы: уничтожает тару с приманкой и меняет поставщика кондитерских изделий в дом.
32	Орестес организует режим — прогулки, вода, отказ от шоколада. Валентина впервые чувствует контроль над телом и эмоциями. Чики приносит извинения Франклину «по-взрослому», без кокетства; тот соглашается на честное свидание — без масок и поз.
33	Олимпия приглашает «своего» токсиколога и получает удобную справку, что «всё в норме» — документом она бьёт по доверию к Тса-Тса. Дон Сегундо собирает семью и требует прекратить эксперименты с Валентиной. В ответ Олимпия инициирует «ремонт» в wing, где хранятся старые бумаги Ланса.
34	Роке находит в архивах опасные для Олимпии документы из прошлого и тайно сжигает часть. Нинфа случайно видит ночной костёр и слышит имена. Акилес верит ей и предупреждает Пандору — та просит Орестеса держать ухо востро и беречь Валентину.
35	Орестес делает Валентине подарок «без сахара»: совместная поездка в приют, где фонд Евы оплачивал обучение. Там Валентина впервые выступает перед детьми — слов про «смелость быть собой» достаточно, чтобы перестать бояться собственного отражения. Олимпия бесится от растущей уверенности племянницы.
36	Чики и Франклин официально пара, но их отношения «с искрами»: она учится уважать его службу, он — её уязвимость. Пандора получает первый гонорар за стихи в газете. Орестес признаётся Валентине, что боится за неё больше, чем за кого-либо — намёк на любовь уже невозможно спрятать за кузенскими «шутками».
37	Олимпия решает действовать через «голову семьи»: подсовывает Хуану Анхелю документы, будто бы доказывающие неблагодарность Валентины. Дон Сегундо встаёт на защиту племянницы и требует независимого аудита фонда. Роке получает взбучку и новую задачу — «сделать так, чтобы девчонка сама сбежала из дома».
38	Валентину приглашают вести кружок для девочек; она соглашается и расцветает в роли наставницы. Орестес видит её «свою» — сильную и мягкую — и окончательно влюбляется. Олимпия замечает перемены и вынашивает «подарок», после которого Валентина снова ощутит слабость и страх.
39	На семейном чаепитии Олимпия лично угощает Валентину «лучшим бельгийским шоколадом». Через час — приступ. Независимый врач настаивает на токсикологии, но «семейный» медик вмешивается. Тса-Тса решает: Валентина уедет на несколько дней к подруге семьи, под предлогом отдыха, — чтобы спокойно сдать анализы.
40	Результаты указывают на хроническую интоксикацию. Валентина в ужасе: кто и зачем? Орестес клянётся найти правду. Олимпия понимает, что круг сужается, и переключает давление на детей: запрещает Пандоре встречаться с Джорди, а Акилесу — с Нинфой, «пока в доме не восстановится порядок».
41	Тса-Тса вместе с независимым доктором составляет план детоксикации для Валентины. Орестес берёт на себя «контроль входа» продуктов. Чики впервые приходит в фонд Евы без камер и остаётся волонтёрить — Франклин шутит, что «это её лучший наряд».
42	Олимпия пытается поссорить Орестеса и Валентину, подкинув ей «доказательства» его романа с одной из моделей. Орестес разрубает узел — показывает переписку и ставит матери ультиматум: «или вы перестаёте травить дом, или я уйду». Хуан Анхель потрясён тоном сына.
43	Пандора бунтует: сбегает на концерт с Джорди. Акилес прячет Нинфу у друзей, чтобы защитить от прессинга Олимпии. Валентина, видя распад семьи, предлагает Орестесу временно уехать из дома всем, кто не согласен с деспотией — но он решает бороться изнутри.
44	Роке настаивает на «последней дозе», но Олимпия берёт паузу: слишком близко подозрения. Она переключается на экономику — подготавливает мошенническую схему против фонда. Тса-Тса предупреждает нотариуса семьи и блокирует доступ к ключевым счетам.
45	Орестес устраивает Валентине «день без дома»: библиотека, набережная, разговоры «про будущее без яда». Она впервые произносит: «я хочу любить тебя, не боясь никого». Их поцелуй прерывает звонок из особняка — Олимпия объявляет «семейный совет».
46	На совете Олимпия разыгрывает роль мученицы, обвиняя Валентину в разрушении семьи. Дон Сегундо вспыхивает: «семью рушит ложь». Хуан Анхель впервые просит у жены прямой ответ о сгоревших архивах — и получает холодную отповедь. Дом делится на два лагеря окончательно.
47	Независимая лаборатория подтверждает: отравление. В отчёте — следы ядов, совместимые с шоколадными изделиями. Валентина понимает, что кто-то в доме желает её смерти. Тса-Тса советует уехать лечиться за границу и вернуться сильной — не жертвой. Мысль застревает, но решение ещё впереди.
48	Чики и Франклин переживают кризис из-за её ревности к его работе; он ставит условие «никаких игр с прессой». Пандора получает шанс опубликоваться под псевдонимом. Орестес просит Валентину довериться и не уходить одна, но видит, как дом снова ломает её — и боится, что потеряет её навсегда.
49	Олимпия организует «случайную» встречу Валентины с «ухажёром», который высмеивает её чувства. Валентина, униженная и истощённая, решает принять предложение Тса-Тса: уехать лечиться и восстановиться. Орестес клянётся ждать и просит только одного — написать ему письмо, когда она будет готова вернуться.
50	Вылет в Европу: Валентина оставляет в доме письмо для Орестеса и уходит вместе с Тса-Тса. Олимпия празднует «победу», не понимая, что собственным ядом укрепила характер племянницы. Впереди — лечение, детокс и путь к новой себе; в Каракасе Орестес закрывает кабинет и шепчет фото: «я дождусь».

Номер серии	Описание серии
51	Проходит несколько месяцев. В Каракасе Олимпия уверена, что избавилась от Валентины. Орестес работает в семейном холдинге, но не выходит в свет. Ночью по городу появляется таинственный «Лирий де Плата» — благородный вор, оставляющий серебряную лилию на местах ограблений коррумпированных дельцов. Франклин получает дело о Лирии и обещает Чики «держаться закона, даже если пострадают знакомые богачи».
52	В аэропорту Каракаса сходит «Белла де ла Роса» — элегантная венесуэлька, вернувшаяся из Европы для контракта с благотворительным фондом. Это Валентина после лечения и реабилитации; она решает скрыть личность, чтобы разоблачить Олимпию и Роке. Тса-Тса встречает Беллу тайно и передаёт материалы независимой токсикологии и обрывки сгоревших архивов Ланса, спасённые Нинфой.
53	Белла устраивает «случайную» встречу с Хуаном Анхелем на благотворительном приёме и впечатляет его компетентностью. Олимпия ощущает угрозу и просит Роке «пробить» прошлое гостьи. Орестес видит Беллу издалека и застывает: осанка и взгляд напоминают ему Валентину, но разум отмахивается — «невозможно».
54	Франклин докладывает: Лирий де Плата крадёт не у всех подряд, а у тех, кто «случайно» фигурирует в списках дел, закрытых по непонятным причинам. Чики уговаривает его «сделать исключение для героя», но он жёстко отвечает, что вне закона героев нет. В это время Лирий (человек в плаще и маске) оставляет очередной знак на складе подставной фирмы Олимпии — украдены флеш-карты с бухгалтерией.
55	Белла приходит в фонд Евы как консультант и предлагает аудит проектов. Дон Сегундо благословляет её участие. Пандора и Акилес очарованы гостьей: в её манерах слышится «дом». Олимпия, напротив, едва сдерживает раздражение: Белла слишком быстро завоёвывает доверие семьи, особенно Орестеса, который впервые за долгое время улыбается искренне в её присутствии.
56	Роке приносит Олимпии «досье» на Беллу — фальшивка о сомнительных контрактах в Европе. Хуан Анхель просит Беллу объясниться; она спокойно отвечает и даёт контакты аудиторов. Спокойствие и прозрачность гостьи ставят Олимпию в неловкое положение. Орестес предлагает Белле сотрудничество по новой линии корпоративной соцответственности семейного холдинга — она принимает, сохраняя дистанцию.
57	Ночью Лирий де Плата спасает Пандору и Джорди от нападения у клуба; оставляет им серебряную подвеску-лилию «на удачу». Франклин прибывает поздно и злится: «вор не должен выглядеть спасителем». Чики восторгается романтикой, чем доводит его до кипения. В заголовках — «Налётчик-джентльмен»; Олимпия боится, что Лирий выйдет и на её схемы.
58	Белла начинает внутренний аудит фонда Евы и находит «хвосты» Олимпии — мелкие хищения под видом представительских. Дон Сегундо кипит, но Белла советует терпение: «нам нужны не эмоции, а доказательства». Нинфа отмечает странную привычку Беллы: та гладит ладонью старую рамку с фото Евы — жест, который знала только Валентина. Пазл у Нинфы почти складывается, но она молчит по просьбе Тса-Тса.
59	Олимпия пытается очернить Беллу в прессе: «иностранка уводит наши деньги». Франклин проверяет статьи на предмет клеветы и находит связь автора с Роке. Чики, благодаря своим светским контактам, срывает кампанию. Орестес приглашает Беллу на обед «без повестки»; она отказывается от близости, но благодарит за поддержку и шепчет: «я вернулась сильной» — фраза, ранящая его память о Валентине.
60	Тса-Тса находит у экстерьера поместья тайник Роке с частично сгоревшими бумагами. Среди них — расписка посреднику, организовавшему «непредвиденную ситуацию с вертолётом» Евы. Белла едва не срывается, но берёт себя в руки: теперь у них ниточка к заказчице. Вечером Лирий де Плата проникает в кабинет Олимпии и фотографирует её «чёрную» бухгалтерию; возвращаясь, он сталкивается с Беллой в коридоре — молчаливая дуэль взглядов двух масок.
61	Белла начинает «мягкую операцию»: поддерживает Пандору и Акилеса, укрепляя в них самостоятельность. Акилес делает предложение Нинфе — скромное, но честное; Олимпия в ярости грозит «отречением». Хуан Анхель впервые не поддерживает жену: «дети не сделки». В ответ Олимпия обещает устроить Нинфе «урок классов», подключая своих подруг-снобов.
62	Франклин запускает ловушку для Лирия: фальшивый сейф с «грязными» документами мэрского подрядчика. Ночью Лирий берёт «приманку», но, уходя, спасает ребёнка охранника от задымления. Франклин видит на камерах, как неизвестный, рискуя собой, вытаскивает мальчика, — и впервые замолкает, задумавшись о «серой зоне» между законом и справедливостью. Чики гордится им за честность без категоричности.
63	Белла проводит открытый аудит фонда: журналистам показывают счета и сметы. Олимпия скрипит зубами, но ничего не может возразить. Нинфа приносит Белле найденную когда-то пуговицу с редким клеймом — часть платьев Евы из последней гастрольной коллекции: след ведёт к ателье, где Роке покупал ткань для «маскировки» подмен. Появляется шанс выйти на посредника подрыва вертолёта.
64	Олимпия проверяет Беллу «на происхождение»: устраивает ужин с «генеалогическими» вопросами. Белла блестяще отвечает, не выдав себя. Орестес поражён её памятью о деталях, которые знала только Валентина (любимая посуда Евы, песни детства). Он начинает подозревать, но боится поверить, чтобы снова не потерять надежду.
65	Лирий выводит на свет фиктивную благотворительность подруг Олимпии: документы из «чёрной бухгалтерии» оказываются в редакции. Франклин вынужден признать пользу утечки, но продолжает охоту. Белла, видя, что маски вокруг трещат, советует Орестесу «не путать справедливость с местью». В её голосе слышится старая Валентина — и он решается: попросит Беллу открыть настоящие имя и прошлое, когда будет готов её дом к правде.
66	Пандора приносит Белле тетрадь со стихами Валентины, найденную в старом шкафу. Белла с трудом сдерживает слёзы. Пандора шепчет: «когда ты рядом, здесь пахнет Валентиной» — и просит не исчезать. Олимпия подслушивает разговор и решает ускорить «демаскировку» гостьи по-своему — через ложь и ловушки прессы.
67	Роке уговаривает Олимпию «исчезнуть» Нинфу на пару дней, чтобы сорвать помолвку Акилеса. Попытка похищения срывается благодаря вмешательству Лирия, оставившего ещё одну серебряную лилию и порезавшего шину машины похитителей. Франклин догоняет одного из них и получает имя посредника, связаного с Роке. Кольцо вокруг Олимпии сжимается.
68	Белла и Тса-Тса встречаются с нотариусом: выясняется, что завещание Ланса когда-то корректировали, убрав пункт о контроле Евы над фондами. Подпись подделана. Нужно время, чтобы восстановить документ. Орестес предлагает юридическую поддержку и впервые, почти не скрывая, признаётся Белле: «ты — моя надежда».
69	Чики срывает «светскую казнь» Нинфы, устроенную подругами Олимпии; она публично защищает девушку и снимает злопыхателей на камеру. Франклин гордится её смелостью и вспоминает, как сам учился отличать пафос от правды. Хуан Анхель благодарит Беллу за «курс уверенности» для детей — дом постепенно меняет тон общения, и Олимпия это чувствует как личное поражение.
70	Роке готовит «финальную провокацию»: подложить в комнату Беллы документы фонда, чтобы обвинить её в воровстве. Нинфа замечает шуршание в коридоре и предупреждает Тса-Тса; та успевает заменить папку на пустую. Когда Олимпия устраивает обыск, Белла просит вызвать полицию и провести всё по закону — фарс оборачивается позором для хозяйки дома.
71	Франклин допрашивает Роке о ночных передвижениях. Тот держится холодно, но путается в мелочах. Чики, понимая, что дело близко к дому Вильянуэва, умоляет Франклина «быть осторожным» — карьерой рисковать можно, жизнью — нет. В эту ночь Лирий оставляет у ворот поместья лилию и записку: «Правда идёт».
72	Орестес устраивает Белле экскурсию по мастерским фонда Евы. В цехе детской моды Белла ловит себя на старой радости: помогать, учить, слушать. Орестес дарит ей кулон в форме маленькой лилии — «на удачу» — и, увидев, как она стискивает его так же, как когда-то стискивала ракушку Валентина, почти уверен: перед ним она. Он просит ответить честно, но Белла удерживает признание: «ещё рано — нам нужен суд, а не сцены».
73	Пандора читает свои стихи на городском вечере и объявляет о помолвке с Джорди. Олимпия устраивает истерику, но зал поддерживает влюблённых. Дон Сегундо просит Олимпию «дать детям жить»; та обещает «показать всем их место» и втайне звони т знакомому судье по семейным делам — попытка юридически надавить на Джорди через фиктивный иск о клевете против семьи Вильянуэва.
74	Белла находит в записях фонда транзакцию на авиационную фирму-однодневку, совпадающую по дате с катастрофой вертолёта Евы. След тянется к человеку с кличкой «Инженер». Франклин берёт ниточку в разработку. Олимпия понимает: игра идёт на уровне, где крики не помогут, — и поручает Роке «закрыть тему Инженера навсегда».
75	Лирий опережает Роке: записывает разговор Инженера с посредником и оставляет копию Франклину. Тот впервые признаёт, что кто-то из «высокого дома» может быть связан с преступлениями. Чики обнимает его: «главное — дойди до конца честно». Белла понимает: пора готовить дом к правде о себе — и просит Тса-Тса собрать семью через несколько дней под предлогом презентации нового проекта фонда.
76	Олимпия пытается «купить» Беллу: предлагает ей контракт и личные привилегии в холдинге. Белла спокойно отказывается: «мне нечего продавать». Вечером Орестес приходит к ней с письмом, которое когда-то оставила Валентина перед отъездом; он просит прочесть вслух. Белла, не выдержав, произносит знакомые обороты и тихо шепчет: «я — здесь». Он замирает, но она просит держать тайну ещё несколько дней — ради безопасности всех свидетелей.
77	Роке ловит Нинфу в коридоре и угрожает «сделать беду», если та не перестанет «шпионить». Нинфа срывается в слёзы у Акилеса; Белла учит его не отвечать насилием, а писать заявления и собирать доказательства. Франклин обещает личную охрану свидетельнице по делу Инженера. Олимпия понимает, что давление больше не работает, и замыкается в кабинете, разрабатывая «финальный удар» по Белле на семейном совете.
78	День совета. Хуан Анхель, дон Сегундо, дети, Чики и Франклин в доме. Белла презентует «новый курс фонда»: прозрачность, аудит, восстановление завещания Ланса. Олимпия взрывается и обвиняет Беллу в мошенничестве и «соблазнении» Орестеса. В ответ Белла достаёт аудио Инженера и копии «чёрной бухгалтерии». Тишина звенит. Орестес делает шаг вперёд: «мама, достаточно».
79	Белла снимает подвески-клипсы, распускает волосы и произносит: «Меня зовут Валентина Вильянуэва». Пандора и Акилес бросаются обнимать её, дон Сегундо плачет. Хуан Анхель шепчет «прости», вспоминая, как закрывал глаза на травлю. Олимпия, бледная, пытается смеяться: «маскарад!» — но в комнату входит Франклин с ордером на обыск и постановлением о приводе Инженера. Тайминг выбивает Олимпию из равновесия окончательно.
80	Обыск находит спрятанную у Роке флешку с оригиналами переводов на фирму-однодневку и списки «подарков» судье-покровителю. Олимпия кидает на Роке всю вину, но тот, глядя в пол, шепчет: «я делал, что вы велели». Семью трясёт; Валентина держит Орестеса за руку. Франклин уводит Роке. Олимпия ещё свободна — и именно это делает её особенно опасной.
81	Дом живёт между шоком и облегчением. Орестес просит Валентину «начать сначала»; она соглашается — с условием, что они не будут мстить, а только добиваться правды. Пандора и Джорди планируют скромную свадьбу. Акилес с Нинфой подают заявление. Олимпия исчезает на сутки; Хуан Анхель боится, что она готовит побег или новый удар.
82	Олимпия пытается встретиться с судьями, но двери закрыты: дело Инженера громкое. Она возвращается и находит в кабинете серебряную лилию. В ярости разбивает вазу, клянётся «сжечь мир», если её тронут. Франклин просит у Валентины и Орестеса не «играть в одиноких героев» и держать связь с отделом — Лирий нужен живым, а не как легенда с чужих слов.
83	Валентина возвращается в фонд уже под своим именем и объявляет набор в программу поддержки девушек «без глянца». Очередь у дверей — её приветствуют те, кому когда-то помогала Ева. Орестес гордится ею. Ночью Лирий срывает попытку Олимпии вывезти из дома кейс с наличностью; Франклин приезжает вовремя и фиксирует «предмет интереса следствия» в сейфе, вскрытом по ордеру.
84	Роке на допросе сначала молчит, затем, увидев запись с Инженером, сдаётся и даёт показания: поджог архива, отравления, подмена сладостей. Он боится только одного — Олимпии. Франклин обещает защиту. Новость достигает дома; Пандора обнимает Валентину — «ты жива, потому что была сильной» — и просит у неё прощения за то, что не замечала отравлений раньше.
85	Олимпию вызывают на очную ставку. Она появляется в идеальном костюме и лжёт уверенно, но вал доказательств растёт. Хуан Анхель впервые не вмешивается, позволяя правде идти своей дорогой. Валентина смотрит на неё спокойно — без триумфа, без злобы. Вечером Орестес дарит ей лилию в горшке: «пусть цветёт у нас дома, а не в масках ночного города».
86	Чики и Франклин вновь спорят из-за Лирия: она видит в нём романтического мстителя, он — опасность для правопорядка. Но когда Лирий оставляет у участка конверт с деньгами, украденными у фирмы-паразита на бюджете школ, и список подставных компаний, Франклин признаёт: «окей, но война войной — явись добровольно после суда над Олимпией». Лирий отвечает запиской: «после».
87	Пандора и Джорди женятся. На свадьбе — простые песни и стихи. Дон Сегундо танцует с Нинфой, и даже часть «светских» гостей улыбаются искренне. Олимпия не приходит, но присылает язвительную открытку — её голос тонет в смехе и музыке. Валентина тихо благодарит судьбу: «мы живы, и у нас есть дом».
88	Олимпия, чувствуя конец, пытается сыграть последней картой — шантажирует Хуана Анхеля «тайной молодости» (жизненным грехом прошлого), но тот больше не боится. Он просит Валентину и детей жить дальше независимо от её истерик, а сам готовится дать показания о фиктивных договорах, подписанных под давлением жены. Для Олимпии это предательство — и она клянётся «утопить всех».
89	Лирий идёт на риск: встречается с Франклином без масок — тёмный двор, два человека, короткий разговор. «Дай мне довести одно дело — потом я исчезну». Франклин взвешивает и кивает: «если без крови». Чики узнаёт об этом позже и ревнует мужа к «идеальной справедливости», но в конце обнимает: «я люблю тебя за трудные решения».
90	Суд назначает предварительное слушание по делу Олимпии. Валентина готовит свидетелей — Нинфу, сотрудников кухни, врачей. Акилес впервые выступает публично против матери, защищая свою невесту. Олимпия смотрит на сына как на врага. Дом делится окончательно — но теперь на стороне правды стоят не только чувства, но и документы.
91	Валентина получает письмо старого пилота Евы: он хранит записи полётного задания в день катастрофы. Она и Франклин едут к нему. Пилот рассказывает, что за день до вылета «некая дама» звонила с требованием сменить экипаж. Голос он не назовёт, но детали совпадают с привычками Олимпии. Запись добавляют в дело как косвенное доказательство давления на безопасность полёта.
92	Олимпия пытается сбежать, но на границе её разворачивают: действует ограничение на выезд. Она возвращается и, лёжа в темноте, шепчет себе в зеркало: «они меня не сломают». В доме Валентина и Орестес ужинают в саду; он признаётся, что был Лирием де Плата. Она молчит секунду, затем кивает: «я знала по шагам». Условие одно: после суда он добровольно сдастся. Он соглашается.
93	Чики узнаёт правду о Лирии и злится: «меня все ставят перед фактом». Франклин спокойно объясняет, что не прикрывал преступника — он вёл к крупной рыбе. Чики думает и, проглотив обиду, поддерживает мужа: «только живым вернись». Их союз крепнет, когда драм меньше, а честного разговора больше — она впервые выбирает не сцену, а дело вместе с ним.
94	Предварительное слушание: защита Олимпии клеймит свидетелей «мстителями»; Роке дрожащим голосом подтверждает схему отравлений и поджога архива. Суд продлевает арест. Олимпия кидает взглядом на Валентину, полный ненависти. Валентина не опускает глаз: «это не война — это конец твоей власти» — шепчет она себе, выходя из зала, где их встречают аплодисменты людей фонда Евы.
95	Олимпия из камеры пытается связаться с «друзьями» во власти, но телефоны молчат. Она понимает: когда деньги кончаются, дружба уходит. В доме готовят свадьбу Акилеса и Нинфы. Валентина шьёт Нинфе простое платье «без масок», и та, глядя в зеркало, впервые говорит: «я красивая — как я есть». Акилес плачет, не стесняясь гостей — сильный парень, которому больше не стыдно быть нежным.
96	Свадьба Акилеса и Нинфы. Даже некоторые прежние противники улыбаются: дом меняется. Франклин танцует с Чики, шепча: «я горжусь тобой». Орестес и Валентина уходят на минуту к фонтану. Он снимает маску Лирия — кладёт в коробку, перевязывает синей лентой: «после суда я сдамся». Валентина прижимает коробку к груди — точка поставлена ими самими, не прессой и не врагами.
97	Олимпия решает выступить сама: на интервью она играет жертву «толпы», но журналист задаёт неудобные вопросы по документам. Вырезки всё равно просачиваются в сеть — комментарии города уже не на её стороне. Роке в камере просит у священника исповеди; впервые он произносит слово «страх» — не за себя, а за людей, которых они калечили империей лжи.
98	Франклин закрывает цепочку связей вокруг Олимпии: судья-покровитель идёт под следствием; «Инженер» даёт показания в обмен на защиту. Валентина готовит фонд к расширению программ — «вторая ступень» в честь Евы. Орестес предлагает ей помолвку — на пирсе, без свидетелей. Она говорит «да», но просит объявить после решающего заседания и его явки в участок — их любовь не должна быть похожа на бартер со справедливостью.
99	Накануне суда Олимпию перевозят в другой изолятор. Машина застревает в пробке; неизвестные пытаются отбить её. Лирий появляется в последний раз — срывает нападение, оставляет лилию на асфальте и исчезает в переулке. Франклин кивает своим: «действуем». Перевозка завершается благополучно. Вечером Орестес приносит коробку с маской Валентине: «утром — в участок».
100	День суда. Свидетельства сходятся в одну линию: отравления, подлог, организация катастрофы. Олимпия кричит и обвиняет всех, но слова тонут в фактах. После заседания Орестес с Валентиной приезжают в участок; он передаёт маску и лилию Франклину: «обещание выполнено». Франклин жмёт руку: «и закон — тоже своё выполнит». Вечером дом собирается в саду — они больше не боятся темноты, потому что научились слушать друг друга и говорить правду вслух.

Номер серии	Описание серии
101	Суд оглашает меру пресечения для Олимпии до приговора — содержание под стражей. Орестес даёт официальные показания о ночных «выходах» как Лирий де Плата и принимает условия прокуратуры: сотрудничество и компенсация пострадавшим. Валентина объявляет программу фонда по поддержке девушек из рискованных семей — в честь Евы Ланс.
102	Чики решает не превращать признание Орестеса в сенсацию и отказывается от «эксклюзива века», чем удивляет прессу. Франклин получает благодарность за дело Инженера. Пандора готовит сборник стихов. Дом Вильянуэва впервые за долгое время ужинает без страхов — в саду загораются фонарики, и тишина звучит как победа без громких салютов.
103	Роке переводят в безопасный блок; он пишет развёрнутые показания о подмене сладостей и поджоге. Олимпия требует встречи, но получает отказ. Валентина посещает могилу Евы и обещает «дожать правду до конца, но жить без ненависти». Орестес просит у дяди Хуана Анхеля прощения за тайную войну — тот впервые обнимает племянника как сына, а не наследника бизнеса.
104	Назначают дату приговора Олимпии. Акилес и Нинфа переезжают в небольшую квартиру; семья помогает мебелью и смехом на переезде. Пандора с Джорди ищут зал для поэтических вечеров. Валентина и Орестес выбирают дату помолвки «после точки в деле» — любовь не должна смешиваться с жаждой реванша.
105	Франклин приносит новость: судья-покровитель сотрудничает со следствием. Олимпия на очной ставке теряет контроль и срывается на крик. За стеклом наблюдения Валентина не злорадствует — просто держит руку Орестеса. Дон Сегундо шепчет: «справедливость — это порядок, не месть» — и в доме это становится новой аксиомой вместо старых страхов и громких лозунгов Олимпии.
106	Орестесу назначают наказание: условный срок, крупные штрафы, общественные работы и обязательные лекции для подростков «закон и выбор». Он принимает без споров. Чики гордо поддерживает Франклина на церемонии награждения за честное расследование — впервые её аплодисменты не для камер, а для человека рядом.
107	Олимпия пытается сыграть карту «материнства» и просит встречи с детьми. Пандора отказывается, Акилес пишет ей письмо без упрёков, но с чёткими границами: «мы живём дальше». Хуан Анхель решает передать часть управления фондом Валентине официально, закрепив восстановленное завещание Ланса — семья перестраивает систему контроля без «серых зон» прошлого.
108	Чики запускает благотворительную линию событий с простым правилом: «никаких VIP-столов — только общие длинные столы». Франклин в шутку называет это «подозрительно революционным». Пандора завершает сборник «Лилии и камни» — посвящает его Валентине. Вечером Орестес планирует сюрприз-помолвку у фонтана поместья, где когда-то прятались их взгляды от Олимпии.
109	Роке просит очную ставку с Валентиной, чтобы извиниться. Она приходит с адвокатом и говорит простое: «я буду помнить не твои слова, а твои показания — делом». Роке плачет. За окном начинается ливень — почти такой же, как в ночь, когда Лирий оставлял лилии на асфальте; Орестес держит зонт над Валентиной — теперь без масок и тайн.
110	День приговора. Суд признаёт Олимпию виновной по ряду эпизодов: мошенничество, подстрекательство, угрозы, вмешательство в безопасность полёта. Приговор — длительный срок. Олимпия смотрит на Валентину «как в зеркало» и не находит в ответ ненависти — только спокойствие. Семья выходит из суда, молча обнимаясь — шум города остаётся снаружи.
111	Помолвка в саду: длинный стол, свечи, без светской хроники. Дон Сегундо благословляет Валентину и Орестеса. Чики произносит тост про «моду слушать, а не впечатлять». Франклин дарит им маленькую серебряную лилию — «на память, как знак, что маски мы оставили в прошлом».
112	Орестес начинает общественные лекции в школе: подростки слушают про цены «романтического бунта». Валентина организует мастерские фонда: юридическая грамотность, навыки труда, психологическая поддержка. Пандора впервые выступает в библиотеке как поэт — её «тихая сцена» собирает полный зал без афиш в глянце.
113	Олимпия пытается подать апелляцию, но адвокат предупреждает: шансов мало. В камере она сталкивается с женщинами, судьбы которых разрушила её «светская благотворительность». Зеркало тюрьмы лишает её масок. Между строк писем, которые она шлёт Хуану Анхелю, сквозит одиночество без власти и аплодисментов. Дом не отвечает — границы соблюдены для всех и навсегда.
114	В фонд приходит девочка Эстефания из интерната — «хочу учиться и не бояться». Валентина видит в ней себя и предлагает стипендию. Орестес дарит Эсте нитяную лилию — теперь их символ живёт не на маске, а в руках тех, кто растёт в безопасности. Чики организует для стажёров экскурсию в участок: Франклин рассказывает, как работает закон без киношных мифов.
115	Акилес и Нинфа ждут ребёнка. Пандора и Джорди помогают с ремонтом. Вечером у Вильянуэва — кино на траве; на простыне — старое выступление Евы. Валентина держит ладонь у лица, как всегда делала в детстве, и улыбается: песня звучит теперь без боли. Хуан Анхель шепчет: «Ева бы гордилась» — и впервые говорит это без ребром вины в голосе.
116	Партнёры предлагают фонду совместный проект с провинциальными мастерскими. Валентина ставит условия прозрачности и оплат труда. Орестес сопровождает её как менеджер, а не «герой» — учится быть полезным без масок и подвигов. Чики находит способ привлечь тихих доноров — ежемесячные небольшие взносы вместо «балов славы».
117	Роке в тюрьме ведёт кружок грамотности; он шлёт в фонд письмо «позвольте перечислять часть заработка пострадавшим». Валентина отвечает сухо и по делу: «да, по списку». Никакой личной драмы — только новая этика: исправление — это не слова, а переводы и время, прожитое честно. Франклин отмечает, что эта позиция делает систему сильнее, чем сто пресс-конференций о раскаянии.
118	Орестес завершает блок общественных работ и получает право вести курс «социальная ответственность бизнеса». Он приглашает Пандору читать стихи на открытии — слово и труд встречаются на одной сцене. Нинфа шьёт для малышни пледы «из дома — в дом», а Акилес чертит детскую кроватку. Дом дышит заботой без парадов и позолоты наград.
119	Чики получает предложение вернуться в телешоу «в образе». Она отказывает: «мне интереснее настоящие люди, чем глянец». Франклин улыбается и предлагает вместо этого вести цикл лекций для родителей — о границах, законе и поддержке. Пара взрослеет вместе публика, видя в них не «красивую картинку», а команду труда и юмора без снобизма.
120	Апелляция Олимпии отклонена. В тюремной библиотеке она натыкается на газетную вырезку о собственном «трюмфе» десятилетней давности и впервые не узнаёт себя. Письмо семье она не пишет — даже гордыня устаёт. Валентина в этот вечер закрывает ноутбук пораньше и выходит на крыльцо — у фонаря её ждёт Орестес с термосом какао без сахара: новая традиция вместо старых сладостей с ядом.
121	Подготовка к свадьбе идёт без неистовства: платье простое, зал — двор поместья. Пандора пишет обеты; Джорди вырезает деревянные лилии для декора. Дон Сегундо принимает поставщиков и шутит, что «главный секрет хорошего торжества — простые блюда и честные тосты». Хуан Анхель репетирует речь, где главное слово — «спасибо» дочери друга и племяннице, которая спасла дом правдой.
122	Эстефания проваливает контрольную и плачет у порога фонда. Валентина не утешает словами — садится рядом и делает вместе с ней «план ошибок»: шаги, сроки, кто поможет. Девочка уходит с листком «что делать завтра» и улыбкой. Орестес шепчет: «вот ради этого мы и живём» — и это лучше любых диамантов в кольцах и заголовков в газетах.
123	Чики сталкивается с бывшими «друзьями», которые зовут её «обратно в сияние». Она смеётся: «я уже сияю — дома». Франклин приглашает её в участок на практику для волонтёров — знакомить подростков с реальным правом. Вечером они спорят из-за соли в супе и смеются — их брак держится на уме и нежности, а не на фото из глянца.
124	В тюрьме вспышка агрессии против Роке за «сотрудничество». Он отделывается синяком и просит перевод в мастерскую труда. Франклин фиксирует угрозы и добивается защиты свидетеля. Валентина лаконично информирует о состоянии дел семью — без жалости, без злобы: «пусть работает и платит» — и дом кивает, приняв новую, взрослую норму отношения к виновным.
125	Нинфа устраивает «тихий девичник» — чай с пирожками и разговоры о страхах перед родами. Валентина вспоминает свою тревогу «быть принятой» и улыбается: «наш дом учится принимать, а не перевоспитывать». На прощание все завязывают на ручке коляски нитяные лилии — символ семейной поддержки без пафоса и медийных хештегов.
126	Орестес получает предложение заняться городским проектом «ночной свет» — освещение парковых троп. Он привлекает стажёров фонда к дизайну безопасных зон. Пандора пишет слоган: «там, где свет — там слышат». Проект запускают как подарок городу от семьи, которая когда-то боялась ночи и нашла в ней свой путь к правде и миру.
127	Эстефания закрывает долги по учёбе и приносит в фонд первый «честно заработанный» рисунок для детской линейки: лилия, превращающаяся в парус. Валентина прикалывает эскиз на стену: «оставим как напоминание, что рост — это шаги, а не чудеса». Орестес покупает у неё рисунок за символический боливар — первый гонорар запечатывают в конверт «на будущее».
128	Из тюрьмы приходит письмо от Олимпии — короткое: «ненавижу». Дом молчит. Пандора сжигает конверт в саду, не читая вслух. Валентина держит колено сестры, и та выдыхает: «я закончила». Раны теперь лечатся не словами Олимпии, а тишиной, где слышно только журчание фонтана и смех тех, кто остался жить вместе.
129	Роды у Нинфы начинаются ночью. Акилес нервничает, звонит всем подряд; Дон Сегундо варит кофе для дежурящих в коридоре. Утром звучит крик ребёнка — девочка. Её называют Эва. Валентина плачет и смеётся: «теперь у нас в доме снова поёт Ева» — и это самая светлая музыка сезона.
130	Крестины Эвы проходят в саду. Чики становится крестной вместе с Пандорой. Франклин держит младенца, как стекло счастья. Орестес, глядя на Валентину с ребёнком на руках, шепчет: «наш дом уже случился, свадьба — просто праздник» — и дом с этим соглашается как с истиной, которую не надо доказывать никому.
131	Валентина получает приглашение от университета — лекция о социальной моде и поддержке. Она идёт вместе с Эстефанией: «пусть видят тех, ради кого мы работаем». Студенты задают вопросы про грань между благотворительностью и системой — Валентина отвечает: «система — это когда доброта превращается в расписание, бюджет и отчёт». Аплодисменты — стоя, без лозунгов и фанфар.
132	Орестес завершает проект «ночной свет», и в парке включаются первые мягкие фонари. Пандора читает стихи под их светом; Джорди играет на гитаре. Люди задерживаются на аллеях дольше обычного — город на ощупь становится добрее. Франклин шутит, что «хулиганам нечего делать в красивом свете» — и это почти правда на этот вечер.
133	Роке добивается права выйти по УДО через несколько лет при условии работы и выплат. Он просит у Валентины три слова: «мир с вами». Она отвечает: «живите по правилам». Письмо короткое, но в нём меньше боли и больше порядка, на котором держится новый дом Вильянуэва и тех, кто вокруг них учится жить не по сюжетам мелодрам, а по закону и совести.
134	Эстефания выступает на школьном показе с мини-капсулой «Лилия-парус». Валентина сидит в первом ряду и не сдерживает радости. После показа девочка обнимает её: «вы — моя первая мама в искусстве». Валентина улыбается: «я — просто кто-то, кто слушает» — и это лучший титул, который она принимает без смущения и гордыни.
135	Орестес и Валентина подают заявление в ЗАГС. Чики берёт на себя логистику, но без истерик: «сделаем тихо и красиво». Франклин подписывает бумагу об окончании расследований, связанных с домом Вильянуэва. Пандора выпускает тираж сборника — на обложке серебряная лилия и камень ручной работы Джорди.
136	Олимпию переводят в колонию. Она смотрит в окно автобуса на далёкий город и видит рекламный щит с анонсом «Ночной свет». Её мир окончательно уходит из-под ног — больше нет залов, где она диктует тон. Она поворачивается к пустому сиденью и впервые шепчет не «ненавижу», а «одна» — слово, которое не лечит, но наконец называет реальность без грима и поз.
137	За неделю до свадьбы Валентина и Орестес едут к морю. Тихий пляж, термос с какао, разговоры о будущем. Они придумывают семейное правило: «если трудно — сначала молчим рядом, потом говорим». Эта простая формула становится их обетом ещё до официальных клятв у арки с лилиями и верёвками парусных узлов — символом курса, выбранного вдвоём.
138	Фонд Евы открывает филиал в провинции; Эстефания выступает помощницей координатора. Чики запускает городскую акцию «длинный стол» в парке — каждый приносит по блюду, богатые и бедные сидят плечом к плечу. Франклин с улыбкой следит за порядком, но почти не вмешивается: порядок рождается сам, когда людей слушают и уважают без титулов и пропусков в VIP-зону.
139	Эва улыбается уже осознанно и тянет ручки к лилиям на занавеске. Акилес не может на неё налюбоваться. Нинфа шепчет Валентине: «я боялась не справиться», — и слышит в ответ: «мы справляемся вместе». Дом снова пахнет молоком, хлебом и тканью — запахами, от которых строится жизнь без интриг и взрывных заголовков прошлого.
140	Репетиция свадьбы. Дон Сегундо пробует речь и по привычке уводит в воспоминания — семья мягко возвращает его к короткому «любите и слушайте». Хуан Анхель дарит Валентине брошь Евы — маленькую сценическую лилию. Она прикалывает её к простому платью и шепчет: «мама, мы дома» — и у всех щемит в груди одинаково тепло.
141	День свадьбы. Ворота открыты для соседей и сотрудников фонда. Арка из деревянных лилий Джорди, парусные узлы на лентах — символ «курса вместе». Орестес встречает Валентину у фонтана, где когда-то скрывали чувства — теперь он фон для клятв. Церемония короткая, честная, без громких обещаний «на века», но с ясным «я буду рядом».
142	Праздник продолжается в саду. Чики ведёт танцы; Франклин смешно теряет ритм и смеётся над собой — зал отвечает тем же. Пандора читает стих «Дом — это место, где тебя слушают». Нинфа укачивает Эву. На небе — тихие фонари, подаренные городом в благодарность за «Ночной свет». В этот вечер Каракас кажется маленьким двором с одним большим столом для всех.
143	Ночью после свадьбы Валентина и Орестес идут к морю. Ветер треплет фату, как парус. Они обещают себе не хвалиться счастьем и не прятать трудности — «мы будем возвращаться к нашему правилу: молчать рядом, потом говорить». Серебряная лилия лежит на ладони Валентины как память о пути, что начался с боли и пришёл в тихую гавань.
144	Первый день после — разбор столов, смех и уставшие лица. Дон Сегундо объявляет, что двор и длинный стол станут традицией раз в месяц. Фонд получает десятки новых заявок на наставничество. Орестес подписывает меморандум с городом о продолжении «Ночного света». Валентина закрывает день с простой радостью: у них есть дом и работа, а остальное — детали, которые складываются сами, когда честно идти рядом.
145	В колонии Олимпия пытается организовать «кружок этикета», но сталкивается с реальностью: людям нужны не уроки походки, а грамотность и право звонка. Её не слушают — и это больнее аристократке, чем решётки. Снаружи никто не ждёт её писем. Тишина внешнего мира — её новый собеседник, который не восхищается и не спорит — просто не отвечает вовсе.
146	Эстефания получает первую стипендию и покупает маме обувь «без мозолей». Приходит в фонд, обнимает Валентину и уходит не оглядываясь — у неё теперь есть свой маршрут. Орестес подготавливает молодёжный совет при фонде: «пусть подростки сами решают, что им нужно» — взрослая доверительная модель, которой не хватало их собственному детству в доме Олимпии.
147	Пандора подписывает контракт на издание второго сборника. Джорди расширяет мастерскую. На семейном ужине каждый говорит «одно маленькое спасибо» — без длинных речей. Валентина благодарит Орестеса за умение быть рядом без «подвигов». Он смеётся: «мои лучшие подвиги — вынести твою правку в отчётах фонда» — и дом смеётся вместе с ними.
148	Франклин ловит аферистов, прикрывавшихся именем фонда. Чики выходит в эфир с коротким роликом: «проверяйте реквизиты, не кормите паразитов на доброте». Видео разлетается по городу. Вечером они втроём — с Валентиной — составляют «памятку честной помощи»: адреса, принципы, как распознать подлог. Памятка висит у ворот фонда рядом с расписанием занятий и стихами Пандоры про дом и свет.
149	В фонд приходит женщина из прошлого Олимпии — бывшая «подруга» по клубу — с просьбой о помощи для внучки. Валентина не задаёт вопросов про вчера — оформляет заявку по правилам. Женщина уходит растерянной и благодарной: впервые её не оценивали по платью и фамилии, а по нужде. Это и есть новая этика города, который учится на собственной истории семьи Вильянуэва.
150	Вечером длинный стол в саду — обычный, рабочий, без «особых поводов». У фонтана — детский смех Эвы, рядом — стихи Пандоры и тихая гитара Джорди, вдалеке — мягкий свет парка. Валентина и Орестес смотрят на дом и знают: путь продолжится — без масок и ядов, с лилиями не как знаками тайных набегов, а как символами внимания, которое не кричит, а слушает.

Номер серии	Описание серии
151	После свадьбы фонд Евы запускает «мастерские первого труда» в трёх районах. Орестес ведёт модуль «ответственность и выбор», Валентина — «навыки и границы». Эстефания становится младшим куратором; её «лилия-парус» становится символом программы.
152	Чики получает предложение вести шумное реалити — отказывается и вместо этого запускает городской подкаст о честной помощи. Франклин записывает первый выпуск: как отличить благотворительность от пиара. Слушатели присылают реальные истории — подкаст становится новым каналом обратной связи фонда.
153	В колонии Олимпия вступает в конфликт с надзирательницей и отправляется на «хозяйственные работы». Письмо семье остаётся без ответа. На вечернем совете дома Дон Сегундо напоминает: «границы — для всех одинаковые» — никто не спорит.
154	Пандора готовит второй сборник и впервые редактирует тексты молодых авторов из мастерских. Джорди делает для библиотеки полку в виде длинной лилии. Маленькая Эва засыпает под шёпот стихов — в доме растёт тишина, которая лечит лучше громких клятв прошлого.
155	Орестесу предлагают курировать городской конкурс социального дизайна. Он привлекает выпускниц интерната. Одна команда повторяет путь Эстефании и выигрывает стажировку — их проект «свет у входов» устанавливают у трёх школ в «тёмных кварталах».
156	Роке отправляет очередной перевод пострадавшим и просит разрешения передать часть денег в программу Эстефании. Валентина соглашается, подчёркивая в письме: «это не искупление, а долг». Роке отвечает: «хочу жить по правилам» — и впервые звучит как человек, а не тень Олимпии.
157	У Нинфы послеродовая тоска. Валентина организует для молодых мам группу поддержки при фонде. Акилес, растерянный, учится быть «тихой опорой», а не «решателем». Вечером он укачивает дочь и впервые без стыда просит помощи у сестёр — дом становится сетью, где держат, не задавая лишних вопросов.
158	Валентина чувствует недомогание и идёт к врачу — беременность. Она боится повторения старых травм, но Орестес обещает: «никаких секретов, только расписания и забота». Дом празднует тихо: горячее молоко, хлеб и записка в «банке радостей» — «ждём чудо без шума».
159	Подрядчики пытаются паразитировать на бренде фонда. Франклин с командой пресекает схему; Чики делает выпуск «как нас обманывают хорошие вывески». Валентина вводит новый протокол партнёрств: реестр, аудит, открытые отчёты на сайте. Очередь «тихих доноров» растёт без афиш и банкетов.
160	Олимпии предлагают психологическую программу исправления. Она сперва смеётся, потом подписывает: в обмен — работа в библиотеке колонии. В дневнике она впервые пишет без злобы: «здесь тише, чем в моих залах» — но письмо уходит в стол, не в дом Вильянуэва.
161	Город просит фонд помочь открыть «тихие комнаты» в двух больницах. Орестес занимается логистикой, Пандора — программой чтения. Эстефания рисует знак: лилия рядом с сердечком и книгой. На открытии Валентина говорит коротко: «здесь говорят шёпотом, но слышат громко».
162	Незнакомка у ворот просит помощи для сына-подростка. Это бывшая «подруга» Олимпии. Валентина принимает заявку на общих основаниях. Женщина уходит ошарашенной: её не измерили прошлым. Новость доходит до колонии — Олимпия злится, что её имя больше ничего не решает в городе, где учатся помогать без титулов.
163	У Орестеса — последняя лекция по общественным работам. Он рассказывает подросткам, что романтика маски заканчивается там, где начинается чужая боль. В конце ребята дарят ему детский плакат: «лучший свет — делать правильно» — и этот плакат он вешает в кабинете рядом с фото Евы и семейной лилией в горшке.
164	Валентина переносит фокус с показов на обучение наставниц: работает с волонтёрками из провинции, учит «не спасать, а сопровождать». Чики делает спецвыпуск подкаста о слове «сопровождение» — как не обнулять достоинство тех, кому помогаешь.
165	Хуан Анхель закрывает старый счёт с виной: выступает в университете о «слепых зонах» богатых семей. Публика слушает внимательнее, чем он ожидал. По дороге он заезжает на кладбище к Еве и оставляет маленькую бумажную лилию — без камер, без речей, только тишина и «спасибо» шёпотом.
166	В колонии пожар в мастерской — Олимпия выводит двух женщин из дымного коридора. В рапорте — благодарность. Она просит сообщить семье, но Валентина отвечает через администрацию коротко: «сведения получены». Точка; в доме не празднуют чужие маленькие подвиги — просто отмечают факт и идут дальше своим курсом.
167	У Нинфы кризис: хочется «вернуться в работу», но страшно оставить Эву. Фонд запускает детскую комнату при швейной мастерской. Эва спит в пледе «de casa a casa», Нинфа шьёт и улыбается — баланс найден. Акилес подшучивает, что их семья теперь — «предприятие доброты без выходных».
168	Пандора презентует второй сборник; Джорди оформляет сцену, как «длинный стол» с лампами «Ночного света». Зал полон. В конце Пандора читает посвящение Валентине и Орестесу — «за дом, где тихо» — и дарит сборник с автографом маленькой Эве «на вырост».
169	Валентине тяжело ходить — последний триместр. Орестес переводит встречи в дом, бережёт ритм. Вечером они составляют «план без героизма»: кому звонить, когда рожать, кто с Эвой. «Молчать рядом, потом говорить» — снова их правило; на холодильнике — список телефонов и смешная картинка Эстефании с лилией-парусом.
170	Олимпию переводят из библиотеки в кухню — дисциплина страдает, но она работает молча. Вечером она пишет в дневнике: «власть — это не кричать, а делать своё». Запись остаётся в тетради; в дом её не пошлют — это её внутренняя история, не новая эпоха для Вильянуэва.
171	Ночью у Валентины начинаются схватки. Дом просыпается, Нинфа и Чики собирают сумку, Франклин ведёт машину. В роддоме — команда «тихих комнат» уже на месте. Орестес держит за руку и шепчет их правило — и страх отступает.
172	Рождение сына. Мальчика называют Ланс — в честь дяди, связавшего когда-то их дом с Евой. Дон Сегундо плачет и смеётся, Хуан Анхель читает короткое «добро пожаловать». Пандора пишет в «банку радостей»: «Ланс — наш новый свет».
173	Эстефания проводит первую встречу «старшие — младшим» без Валентины — и справляется. После занятия она приходит в дом с детским мобилью в виде маленьких лилий: «для Ланса». Валентина улыбается: «такой же парус, как у тебя на рисунке».
174	Франклин раскрывает схему хищений в городском подрядчике — без масок и героев, только рабочая разведка и бумага. Чики делает выпуск «как работают скучные победы». В финале они вдвоём укладывают Эву спать и смеются над собственной усталостью — это их лучший эфир за сезон.
175	Роке подаёт на УДО, но суд откладывает решение: «продолжить выплаты и работу». Он кивает и возвращается в мастерскую. Валентина, узнав, просто отмечает в отчёте: «выплаты идут, угроз нет». Дом живёт без его тени — факт, которого он сам наконец понял.
176	У ворот фонда очередь на «тихий длинный стол». Соседи приносят еду, подростки показывают проекты, Пандора читает стихи. Орестес держит на руках Ланса, Валентина качает его в пледе «из дома — в дом». Город звучит как двор с одним большим столом — мечта, которую они не афишировали, а строили год за годом делом.
177	Письмо из колонии: Олимпия просит о встрече «без условий». Валентина, посоветовавшись с семьёй, отвечает: «мы выбрали жить дальше; пусть ваши шаги будут о вас, не о нас». Письмо остаётся последним. Олимпия закрывает дневник и идёт на кухню — резать хлеб для длинного стола заключённых.
178	Вечер фонда: на длинном столе лежат эскиз Эстефании «лилия-парус», сборники Пандоры, письма «спасибо» и коробка, где хранится маска Лирия — закрытая навсегда. Валентина говорит просто: «дом — это место, где слушают». Орестес обнимает её и сына. Смех детей, мягкий свет парка, шёпот воды — жизнь идёт дальше по их правилу: сначала молчим рядом, потом говорим.