| 1 | Сестра Пелагия вместе с архиереем Митрофанием сталкивается с тревожной новостью: набожного Павла Аристарховича находят повесившимся, а все его состояние завещано на строительство нового храма. Параллельно в усадьбе генеральши Татищевой гостит фотограф Поджио и рассказывает о влиятельном чиновнике Бубенцове, который когда-то, будучи публично униженным «за честь сестры», поклялся извести род обидчика. Вскоре в губернии появляется и сам Бубенцов — он действует по поручению обер-прокурора и намерен «раскрыть» якобы скрытое язычество местных коренных жителей (зытяков). Он пытается заручиться поддержкой Митрофания, но архиерей видит в приезде инспектора донос и отказывается содействовать. В это же время приходит письмо от Татищевой: кто-то отравил ее белого бульдога, а для генеральши это удар по самому больному месту — любимые собаки для нее важнее любых светских интриг. Понимая, что в Дроздовке назревает беда и вокруг наследства слишком много желающих, Митрофаний поручает Пелагии послушание: ехать в имение и разобраться, кто и зачем «изводит» бульдогов — и не связано ли это с более крупным злом, которое накатывает на всю губернию. |
| 2 | Бубенцов укрепляет позиции: губернаторша Людмила Платоновна принимает его и советует для «дела о зытяках» человека по имени Тихон Спасенный — будто бы знающего местные порядки. В Дроздовке тем временем царит траур и нервозность: Татищева убита горем из-за гибели собаки, а вокруг нее — тесное кольцо родственников и прихлебателей, которые боятся, что генеральша вновь перепишет завещание. Пелагия приезжает с письмом от Митрофания: архиерей обещает тетушке, что его духовная дочь «все выявит и разоблачит». Слуги вводят Пелагию в курс усадебных напряжений: Танюша намекает на роль управляющего Степана и на странные отношения в доме, а сама Пелагия случайно слышит ссору Наины с неизвестным мужчиной. Параллельно Бубенцов подталкивает своего помощника Лагранжа к версии, что найденные безголовые тела — «ритуальная жертва» зытяков, и начинает раскручивать эту линию как удобную для репрессий. В Дроздовке же происходит новый удар: еще одного бульдога находят убитым — ударом топора по голове. Для Пелагии становится очевидно, что это уже не просто «несчастья с собаками», а последовательный, рассчитанный нажим на Татищеву и ее дом. |
| 3 | Состояние Татищевой ухудшается: у нее нервная горячка, и доктор предупреждает, что любое потрясение может оказаться роковым. Пелагия начинает действовать как настоящий следователь: осматривает место преступления, ищет мелкие «говорящие» детали (вплоть до того, чем и как могли душить/колоть, какие следы оставлены). От Герасима она узнает важную бытовую деталь: недавно он потерял ключи от инвентаря — значит, топор мог оказаться в руках любого из обитателей усадьбы. Пелагия замечает и странности вокруг: на участке есть признаки неблагополучия (вплоть до «умирающей» осины и подозрительного вида газона), словно кто-то методично портит не только жизнь людей, но и саму среду. В доме растет напряжение: мисс Ригли держится вызывающе и одновременно боится, что ее считают главной наследницей и потому «заказчицей» бед — а помещик Краснов, как типичный охотник за выгодой, уже старается втереться к ней в доверие. Танюша сообщает, что Наина всю ночь бродила по саду, а в губернской части истории Тихон сочиняет «теорию» о ритуалах, и Бубенцову она нравится — он предлагает арестовать купца-зытяка Пименова, чтобы подкрепить свою версию. Пелагия видит: пока она ищет убийцу бульдогов, Бубенцов параллельно лепит «дело» на целый народ, и эти две линии могут сойтись в одной точке. |
| 4 | Противостояние вокруг Бубенцова обостряется: Лагранж отказывается подчиняться губернатору без прямого приказа инспектора, и губернатор, чувствуя, что власть ускользает, просит Бердичевского придумать, как «осадить» столичного выскочку. В Дроздовке Бубенцов играет на страхах и суевериях: при гостях он живописует «головы» и «зверские обряды» зытяков, разогревая атмосферу ненависти. На фоне этих разговоров вспыхивает личный конфликт: Степан и Поджио дерутся, а Поджио признается, что теперь по-настоящему влюблен в Наину и зовет ее в Париж — но Наина, будто ничего не слыша, одержима Бубенцовым. Татищева, ищущая виновного рядом, обвиняет Краснова в смерти собак (мол, мстит за отказ дать в долг) и снова собирается переделывать завещание. Во время суматохи пропадает еще один бульдог: все бросаются искать, и Пелагия находит его на газоне полуживым. Важнейшая улика оказывается буквально под ногами — след обуви на газоне, который может вывести на того, кто ходил сюда в решающий момент. |
| 5 | В Дроздовку приезжает Митрофаний: он укоряет тетку за отчаяние и будто бы возвращает ее к жизни простым, но точным ударом по самолюбию — а затем привозит двух новых собак, и Татищева мгновенно оживает. Однако обвинения в адрес мисс Ригли не прекращаются: окружающие готовы назначить виновной «чужую англичанку», лишь бы не смотреть на своих. Пелагия переводит разговор на факты и объявляет: след подошвы на газоне должен совпасть с обувью Наины — и этим ломает привычную схему подозрений. Почти сразу происходит покушение: на Пелагию набрасывают мешок и пытаются задушить. Она успевает ударить нападавшего спицей, и убийца скрывается, но теперь у него должна остаться отметина — шанс для опознания. В губернском центре Бердичевский, Митрофаний и губернатор решают, как действовать против Бубенцова; у Бердичевского появляется рычаг давления на Лагранжа. Чтобы продолжать расследование не как монахиня, а как «светская женщина», Митрофаний просит помощи у Полины Лисицыной — переодетой Пелагии, способной проникать туда, куда Пелагии в рясе путь закрыт. |
| 6 | События выходят за пределы «усадебного дела»: Поджио находят убитым — его забили треногой от фотоаппарата. Митрофаний направляет Бердичевского и Пелагию к Лагранжу на место преступления. Осмотр дает новые ниточки: все фотографии Поджио изорваны, а одна работа — «Дождливое утро» — исчезла совсем, будто именно она может быть ключом. Лагранж составляет список подозреваемых (вплоть до Степана и Пети), Бердичевский пытается добавить в него и Бубенцова, но натыкается на сопротивление системы. Пелагия-Лисицына осторожно разговаривает с Наиной о пропавшей фотографии — и Наина неожиданно «оживает», намекает Бубенцову на то, как его плащ сверкал под дождем в лунном свете. Для стороннего глаза это почти бессмыслица, но Пелагия чувствует: за намеком прячется сцена и важное воспоминание. Наина будто готова все рассказать и даже остаться со Степаном, но времени не остается: ночью Пелагия идет к Наине и обнаруживает в доме новую кровь — Танюша убита, сама Наина еще жива. Расследование превращается в гонку: убийца рядом и уже не ограничивается «предупреждениями». |
| 7 | Пелагия приходит в себя и докладывает Митрофанию: найденные головы принадлежат купцу Вонифатьеву и его сыну — значит, громкая версия о «жертвоприношениях зытяков» рушится, а план Бубенцова по запугиванию и расправам трещит по швам. Но Пелагия идет дальше и подозревает уже самого Бубенцова в цепочке преступлений. Она переосмысляет мотивы Наины: та травила собак не ради наследства, а из любви — покрывая преступление Бубенцова и защищая его репутацию. Губернатор, Бердичевский и Митрофаний решают арестовать инспектора, пока тот не успел уничтожить следы или подставить новых людей. Пелагия вспоминает о спице: если нападавший — Бубенцов или кто-то из его ближайших, на теле должна быть отметина. Чтобы добыть доказательство и довести дело до конца, она снова принимает облик Лисицыной — теперь ей нужно не просто вычислить убийцу, а убедить власть и суд, что «столичный святитель» на деле опасен и виновен. |
| 8 | Начинается суд. Пелагия-Лисицына ждет результатов медицинского осмотра Бубенцова: есть ли на теле следы от спицы — та самая метка, которая могла бы соединить покушение на Пелагию с конкретным человеком. Защиту ведет столичный адвокат Ломейко: он выступает блестяще и пытается перевести стрелки на Мурада, застреленного при аресте Бубенцова, объявляя его исполнителем всех убийств. Пелагия внимательно слушает и выходит из зала, чтобы получить результаты осмотра: следов от спицы на теле Бубенцова нет — важная улика исчезает, и позиция обвинения слабеет. Бердичевский начинает проигрывать опытному Ломейко и вызывает свидетельствовать Митрофания. Архиерей строит линию иначе: Наина любила не Мурада, а Бубенцова — и именно его пыталась прикрывать, а значит, логика защиты не сходится. Затем поднимается Тихон Спасенный и как человек, близкий к Бубенцову, публично обвиняет его — в этом показании для суда и для губернии становится слишком много веса, чтобы просто отмахнуться. Финал суда подводит черту под двойной интригой: и «усадебной», и «религиозно-политической», которую Бубенцов пытался раскрутить вокруг зытяков. |
